Опасное производство

Значит, начал работать на этом станке. Значит, мне показали, всё такое, а тут кашлял уже, потому что там шлифовка в сухую идёт, без эмульсии для охлаждения. И там вращается камень, это самое, перевёрнутый стакан с отверстием туда привернул, и вот он краем этим самым, не донышком, а верхом шлифует. И к нему присоска, всасывает воздух, как пылесос, ну, самый обыкновенный пылесос, только без этих вот насадок, которые мы прикрепляем, и он всасывает. И оттуда многие бежали, не знаю уж почему и прочее. Всё, что там силикоз лёгких начинается у людей. А завод-то перешёл на производство в основном военной продукции, а это гражданская продукция, станок. Но военные там нормы другие и стоимость человеко-часа была выше, а это осталось довоенное. Ну и, конечно, заработки у нас были, те, кто работали на этих двух станках. Рядом человек только успевает всовывать, всовывать, потом получил весомую зарплату, аванс и прочее. А тут таскаешь этот станок, станины там до 500 килограмм весом каждая, и её, значит, тянуть нужно, а то и на тележке тащишь за собой это всё это, то есть полно труда, а зарплата-то маленькая. И люди уходили. Когда ещё один тоже ушёл с силикозом, а другой торопился (были два станка рядом), затачивал, стаканчик затачивал, он у него лопнул, и кусок камня мне ударил выше правого глаза. Кровь, конечно, тут. Ну, удар-то, расстояние достаточно приличное было, и кусок не такой уж и массивный был, кровь пошла, и он подхватил меня, мы в здравпункт, а там здравпункт около проходной был, это под Красноармейским спуском. Там работала в это время Надежда Валерьяновна Куйбышева, сестра Куйбышева. Значит, она посмотрела: «Ну, ничего, удар был несильный, сотрясения мозга у тебя нет. Я тебе выписываю освобождение на трое суток». Ну, перевязку сделали, всё как положено. Я домой пришёл, что делать дальше? Сегодня выше глаза, а завтра может и в глаз угодить, и прочее. И махнул в военкомат, пока было освобождение.