Мама. Сначала рыли, то есть мама ходила, рыла окопы, ну что мне было, война началась, 8 лет, а там брату 4,5 года. Вот мы дома сидели, а старшая сестра уже ходила в магазин, когда там хлеб надо было получить или ещё чего. А мама потом, после рытья вот этих окопов, ушла в медицину, помогала в госпитале. В госпитале она помогала, когда раненым делали операции, и она помогала: инструмент подавала хирургу и всё прочее. Потом она не смогла, вообще, характер такой. Там молодые парни и все кричат: «Мама!» и всё прочее, и она не смогла этого выдерживать, и говорит: «Позвольте мне, я буду за ранеными ухаживать в самом госпитале». Ну, стала ухаживать в самом госпитале. Так как раненые там были из Ленинграда, просили сходить домой к ним, к родным, вот она ходила, узнавала. Даже статья потом тут, в Самаре уже, в Куйбышеве имею в виду, статья была её, как она пошла, узнала, что дом разбомбили, погибли его родные. Как она могла сказать? Так она его как бы обманула, чтобы он хоть выздоровел – иначе что будет. Ну, вот такой характер. Вот.