Мы работали в колхозе, в это время у нас ни радио не было в колхозе, ничего не было. Я не знаю, может быть, был телефон где, у нас ничего же не было. И мы на поле, а это был июнь месяц, и мы собирали на пшенице козявку, откуда она бралась, чёрт его знает. И мы в банки, кто в бутылку, и мы её собирали. Идём, пшеница растёт, а на них эта гадость какая-то, и мы её всё обирали. И как раз, помню, мужчина на лошади верхом едет, подъезжает, и говорит: «Война началась, война». И вот я так слова вспоминаю, что «война». Ничего я не соображал. Какая тут война? Ничего я не соображал. Война и война. Поэтому судить о том, что и как я переживал… Я не мог переживать, я её не воспринимал так, как взрослый человек воспринимает. Ну, война, значит война. И всё.