Шпион

И вот что я хочу сказать про наблюдение. Стали приезжать русские семьи. А у меня 8 человек, постригаться надо, вот вы чуб мой видите казачий, а там же все мы зарастаем. И я познакомился там с семьёй с одной. Вот мы здесь, на острове, мы наблюдаем пролив Немуро, а вот сюда иди – воинская часть вот здесь стоит, а тут два населённых пункта. Один Эканокутан – населённый пункт. А второй – Панакутан. И они когда уехали, я говорю, в 48-м году их перевезли всех на Хоккайдо, и тут стали русские приезжать, и они стали расселяться по этим. И мы с воинской частью часто все общались, и пешком ходили сюда. Ну, а что там, 12 километров ширина, думаю, километров 10, наверное, пройти. Брал машинку и подстригал ребят. И однажды взял машинку и долго не приносил им. И у нас был, кушать готовил Кучер, фамилия его Кучер, и две собаки у нас было, мы их прикормили, и стали они у нас жить. И вот собаки залаяли, значит, мне Кучер говорит: «Товарищ сержант, собаки залаяли, кто-то пришёл». Я говорю: «Пропустите сюда». Заходят два парня: у кого я брал машинку, и один, не знаю, кто такой. Я у парня спросил: «Ну как?» Там Петя или Вася, он сказал мне, ну и чёрт с ним, и я ему ещё говорю: «Подожди, я вот ещё парня одного постригу, и отдам машинку, вы пойдёте». Тут землянка, вот тут, вот землянка, наблюдаем тут пролив, ход сообщения, а тут столовая у нас, а тут второй ход сообщения к биноклю. И вот я их взял, сел там, где сообщаются, и подстригаю одного парня. А второй сидел рядом, оказывается, он пришёл, сидел, и всё смотрел. Я подстригаю, и мне кто-то говорит: «Товарищ сержант, смотрите, пошёл. Пошёл к биноклю». Я обернулся: «Э, ты куда пошёл? Ну-ка я тебе пойду, – матом на него – Ну-ка, иди отсюда!» И прогнал его. Он сел: «Да я хотел посмотреть». – «Я вижу, ты что хотел посмотреть». Короче говоря, через какое-то время вдруг меня вызывают в КГБ, и начинается допрос: то, другое, третье, какие вопросы, кто у вас бывает, кто, чего, и прочее. Короче говоря, я ему говорю: «Да никого у меня не бывает». – «Ну как же, никого, а кто вот у тебя был, вот ты машинку-то брал?» – «Брал». – «А кому ты отдавал?» Я говорю: «Отдал тому, у кого я брал». «А с ним кто был?» – «Да, был». – «А кто это?» – «А чёрт его знает, я не знаю». – «Ты не знаешь, а мы знаем. Это Зарьянов, фамилия, американцы его завербовали американцы. Он служил здесь и с американцами повстречался, Зарьянов фамилия. И он сейчас находится на Хоккайдо. И он выступил. И тебя там знают все. Нечаев там командует вот этим, что наблюдают, и вот он ещё хотел к биноклю подойти». «Я его выгнал оттуда, не дал ему», – говорю. Но он уже всё знал. И как он перебрался туда, не знаю. В общем, я им говорю: «Ну, если не общаться, понимаете, но я что плохого сделал? Машинку взял, но я же не знал, что эти дали, ну и чёрт с этим, что, они нас видят, мы их видим, они тоже, наверное, наблюдают за нами, – я говорю, – что тут сложного такого?» Через какое-то время я его спрашиваю, который меня допрашивал, я говорю: «Ну, он больше ничего…». – «Да уже больше не скажет ничего». Я говорю: «Почему не скажет?» – «Устроили ему автокатастрофу». Понимаете, какое дело. Наши тоже работают, понимаете, тоже думают, ты сделал такую гадость, ты перешёл, понимаете, а там, наверное, тоже работают, сбили его там, нет его уже. Вот так.