День рождения Гитлера

В одном из лагерей у нас был праздник. Утром что-то все ходят… Никого не отправили на работу утром. Обычно так: утром гонг, все выходят, строятся, перекличка, считают людей и отправляют кого на машинах, кого – пешком. А тут – тишина. Никого нет, гонга нет, никого никуда не отправляют. Приходит к нам офицер с беленьким таким платочком, прошел везде, протёр, есть ли где-то там пыль или нет пыли. Потом подходит и говорит: «Швайнер Руссиш», – и пошел. Эта фраза была часто очень, поэтому я выучила её быстро очень. А потом – обед. Обычно там какой-то кофе утром, эрзац-кофе, противный, с кусочком маленького хлеба, опилки одни. И вечером только нас кормили, и не нас кормили, а бабушку кормили. Но она со мной вместе делила эту похлёбку. Похлёбка там такая тошнотворная, но куда денешься? Есть надо было. А тут вдруг приглашают на обед нас. Все вышли на плац, стоят, смотрят, а там кругом расставлены какие-то столики, стоят какие-то подносики. Все, конечно, удивились. И когда мы вышли – висит большой-большой портрет мужчины с тёмненькими усиками такими, такая вот такая причёсочка. Ну никто ж не знает, кто это такой-то, мы его видели в первый раз. А потом оказалось, что это день рождения был у Гитлера. И нам вытащили на этом подносике такие кругленькие и тонюсенькие-тонюсенькие кусочки колбаски, сервелатика. Ну вот это сейчас я говорю сервелатика, тогда я ещё не понимала, что это. Так мы вот, все дети, давай бегать, ищем эти горбушечки, нам казалось, что горбушечка больше, чем вот этот маленький кусочек. Ну, в общем, всем раздали, всё подсчитано было по головам, всем по такому кусочку досталось – это был обед. И всех отправили обратно, прошло полчаса и всех опять погнали на работу. Но вот посмотреть надо было, как все сосали этот кусочек колбаски, ой, кошмар. Ну сосать-то сосали, его долго растягивали, а потом у всех такой заворот кишок начался. Ой…