Возможности иметь прекрасные аэродромы у партизан не было. Они выбирали его в каком-нибудь глухом месте – около болот, в лесах, на полянках в лесу. Что затрудняло применение авиации. Туда могли летать только легкомоторные самолёты. И даже из нашего полка, у нас было два самолёта там, четыре месяца находились и помогали. Не улетали от них, а помогали иметь связь и с партизанами Украины, а также вести разведку. И помогали и бомбовыми ударами. А бомбы – всё это мы привозили туда.Мы летали в партизанский лес, в тыл врага. Дальность могла быть от линии фронта от 50 до 100 километров. И в такую гущу, где партизаны знали все тропки, могли пройти. А для немцев это непроходимые болота были, они боялись ходить. И днём боялись ходить в лес. Потому что знают, что тут где-то есть партизаны. И они их всегда искали и пытались уничтожить. Но мы им всегда помогали, чтобы они выжили. С партизанами мы ещё ведь не только договаривались, мы потом посылали своего представителя туда. И он подбирал эти аэродромы, и код высылали на месяц, допустим. И он менялся каждый раз.Ну, какая-то буква. Вот сегодня, допустим, будет буква «Г». Значит, костры будут зажжены так, что я прочту, что есть буква «Г» там. Буквы из костров. Пламенем. Коробки такие были с горючим материалом. Как шифровка, чтобы не попасть под то, что могли немцы захватить днём, а ты прилетел и сел к ним. Поэтому прилетел к аэродрому, увидел – ага, сажусь. Назад мы уходили тоже оттуда с большой пользой. Мы вывозили раненых, вывозили пленных на землю. И даже маленьких детей вывозили.