Вспоминаю какие-то эпизоды. Ну вот, например, эпизод последний – Горького. Это единственный, первый и последний спектакль, который он поставил на сцене Театра сатиры. Сдача худсовету. Я была на этой сдаче. Ну как это всегда – свои, там своя публика, люди свои. Заходит папа в зал. Весь такой… Я уже чувствую интуитивно, что он весь прямо, у него всё внутри напряжено. Он не играл там роль, ничего – он только был режиссёр-постановщик. Но весь он был, как струнка натянут, потому что он очень волновался. Он сел впереди меня ряда за два. И я смотрела и на сцену, и на него, как он реагирует, хотя видела только его спину. И даже по спине я чувствовала: когда ему что-то нравилось, он выпрямлялся. Или когда что-то… Даже по спине можно было понять, как он реагировал на то, что делают артисты. Вот это я помню очень хорошо.