Сенсационный запуск «Простейшего Спутника-1»

Вот в музее космонавтики сейчас к первому спутнику к годовщине была выставка. Я из штанов выпрыгнул. Девять ошибок на этой выставке, что вот первый спутник, вот постановление. Не было никакого постановления, не было никакого спутника-1, был ПС – простейший спутник. Было постановление, действительно, о создании ракеты «Семёрка» с целью доставки ядерной боеголовки на дальнее расстояние. В этом постановлении с подачи Келдыша был запланирован один из пунктов – пуск спутника, модуль Д. Вот он, вон слева вверху. Это тот, который стал третьим спутником. Но так как туда замахнулись достаточно много чего засунуть, и привлекли целый ряд академических институтов, и то он опаздывал. А это 57-й год, это был международный геофизический год. И американцы со свойственной им «publicity is prosperity», значит, «пропаганда и публикации», вовсю вопили о том, что они вот сейчас запустят спутник. Надо было обогнать. Хотелось. А спутник и близко не готов, вот этот модуль Д. А дальше началось тот самый случай, когда несчастье помогло счастью. Запустили, наконец, «Семёрку» с боевой частью, ну, с имитацией боевой части, естественно, не с атомной бомбой, а с имитацией, но при входе в плотные слои атмосферы она сгорела. И поняли, что не рассчитали вот тепловую нагрузку при входе в плотные слои – надо дорабатывать головную часть. Ну, вот то, что делается там, мы видим на кораблях, обмазка, там защитные пластины, надо это делать. Но чтобы это сделать, надо полгода. А ракеты есть. И срочным образом Сергей говорит: «Давай запустим». И был сделан вот, это чисто королёвская идея, что это должен быть шарик, королёвский шарик, а усы Рязанского, эти вот четыре уса. У меня вот здесь отчёт лежит по этому спутнику, бывший секретный лежит. Дальше выдающаяся заслуга Рязанского. Значит, было решено, что туда можно всунуть радиопередатчик, чтобы он там что-то, значит, пищал. Но для того, чтобы он там пищал, нужны источники питания. Источников питания не было, солнечных батарей ещё не было, но был Институт источников тока, в котором был Николай Лидоренко директор, директор и главный конструктор. И в общем, из этих 70-и килограмм, которые были в этом спутнике, 57 или 55, я, ну, точность можно посмотреть, это были аккумуляторы Лидоренко вот в этом шарике плюс два передатчика отцовских, где так всё это было в пожаре, то я сказал: «Нет, наши передатчики, которые были сделаны для боевых ракет, ну, для передачи информации о полёте, мы пускать не будем, потому что они на секретной частоте». И с одной стороны, нельзя публиковать секретную частоту, а с другой стороны, а кто их услышит. И радиолюбитель Рязанский собрал своих, сказал: «Давайте срочно склепаем вот типа вот этих передатчиков, ну, в общем-то, эти передатчики, но на другую частоту». На две радиолюбительских частоты. Один был на одной радиолюбительской частоте, а другой на другой. И вот в этот шарик поместили два этих передатчика, аккумуляторы Лидоренко, вот этот вот шарик сделали. «Мы вам не за это деньги платим». Келдыш был категорически против, так называемый главный теоретик космонавтики у нас, там писали в советском, потому что его спутник откладывался, ну, не откладывался, а просто не успевал. Устинов молчал. В своё время, в сталинские времена – нарком вооружения, министр всего и вся. Потом секретарь ЦК по оборонному вопросу. А потом министр обороны. То есть, мужик был тот ещё. Но он, в общем, был, он не мог написать «да», но не сказал «нет». В общем, ничего, никаких документов не было. Ответа из Москвы на запрос на пуск не пришло. И спутник полетел. Без постановления, без решения ЦК, без решения ВПК был запущен ПС. Не было такого Спутника-1, он назывался спутник, он назывался ПС, в документах – «простейший спутник». Но дальше была следующая хохма. Сохранилась здесь. На следующий день после пуска в газете правда была вот такая вот размером, там, 10 на 15 сантиметров заметочка, что в Советском Союзе осуществлён запуск искусственного спутника Земли. Радио всего мира взорвалось по разным на то соображениям. Весь мир, газеты сразу же начали, это самое, мать, мать слушала, радио у нас было, слушали, конечно, всё, а мать французским свободно владела. Вот. Ну, французы, говорит, там непрерывно орут. Ну и тоже, мы тоже знали всё. А я в этот момент уже радиолюбительствовал и работал в школе своей на коротковолновой радиостанции. И тоже, значит, весь этот самый визг мировой, значит, слышал. Мать послала Вовку, тогда это можно было только в «Метрополе» и в «Национале» купить жутко капиталистические газеты «Morning Star» и «Юманите», газеты их компартий, вот, которые вышли, значит, вот со всеми этими делами. На следующий день уже газета «Правда» и «Известия» вышла с дополнительными листами, с стихами великих поэтов уже срочно написанных, ну, таких, придворных поэтов. В общем, сообразили. Реакции вот такой мировой не ожидал никто – ни Никита, ни Устинов, ни Королёв, ни Рязанский, ни никто вообще из наших. Мир взорвался. Причины две. Во-первых, что, ну, Россия где, что такое Россия, вообще после войны прошло там 12 лет, там, 10 лет. Во-вторых, это о том, что наши до этого за год сообщили, что у нас есть межконтинентальная ракета, но сообщили и сообщили. А здесь вот оно, летает и пищит. То есть реакции этой никто вообще в жизни не ожидал, ни они, ни партия и правительство, ни Запад, ни Восток, никто. То есть это было действительно сенсацией.