В институте им. Сеченова. Церковь и трансплантология

Затем он перешёл в Первый медицинский институт имени Сеченова, на кафедру Кованова. У него были только операции на собаках. Да, именно там проводились трансплантации. Он пересаживал все органы: и почки, и печень. У него были и такие операции, как пересадка головы, пересадка надпочечников. Вот эта «Собачье сердце» – собственно, там профессор тоже занимался пересадкой надпочечников. А это ведь орган гормональный, вырабатывающий гормоны. И действительно, папа замечал, что у животных меняется шерсть, появлялся омолаживающий эффект. Там он работал пять лет, и уже тогда начал заниматься идеей банка органов. Это очень важно. Важно было тогда, важно и сейчас. Ведь проблема донорских органов остаётся острой. Она многогранна, и сейчас мы узнаём о каких-то страшных вещах, связанных с этой темой. Трансплантология – это наука, которая призвана продлить жизнь и улучшить её качество. Но, к сожалению, есть и криминальная сторона, преступления в этой области. Тогда, конечно, об этом никто не говорил. Но папа понимал, что проблема донорства всё равно будет существовать. Поэтому он считал, что сохранение органов возможно посредством подключения их к одному сердцу – и тогда можно сохранять несколько органов: печень, почки, те же надпочечники. Он пересаживал и трахею, и костный мозг. Он занимался всем этим, и результаты были потрясающими. Оперировал он тогда в церкви Дмитрия Прилуцкого, которая в те годы была отключена. Сейчас, по настоянию патриарха Алексия II, на этой церкви установлена мемориальная доска с надписью: «Подвижнику науки, основоположнику трансплантологии». Да, церковь признала эти операции. И это удивительно, потому что для церкви такой шаг был очень серьёзным. Это был поступок и важный знак для верующих: церковь не отвергла трансплантологию. Католическая церковь признала её ещё раньше – священники даже говорили в проповедях, что органы, пересаженные от донора, продолжают жизнь погибшего человека, а получатели становятся в каком-то смысле его родственниками. И это помогает пережить утрату. Наша церковь тоже это признала. И признала ещё при Алексии II.