У города Солунь, на реке Чол, мы встретились с японской дивизией. То есть наша дивизия встретилась с японской, всё-таки уже капитуляция была отдана, но большинство частей не хотели сдаваться. Эта дивизия шла по берегу одному, наши – по другому. Пришлось столкнуться, завязался бой, в этом бою два полка впереди шли, а один – позади, на этот полк напали. Позже немножко они прорвались, всё-таки кавалерия прорвали в районе... Наш полк и другой полк были впереди. Эти начали бой с одним полком, очень плохо было, очень тяжело. Наши остались без патрон, без снарядов, всё было израсходовано, бой был жестокий, потом мы пришли на помощь. И получилось, что японцы у нас уже в окружении, наши два полка окружили. Полк, в котором я служил, до двенадцати атак за день было. Вот это, где я понюхал порох. Всё-таки японцы были окружены, но они в одном месте, как раз там, где этот полк был, на который они по тылу ударили и разбили, убили очень много ездовых. Два дня шёл бой этот бой, потом они прорвались. Вдогонку им бросился другой полк. И всё-таки им пришлось капитулировать. Командир дивизии в этом полку всё-таки знамя, они отняли. Знамя привёз и беседовал с нашим командиром дивизии, пили чай так. И договорились – на следующий день они сдают оружие. Вот на следующий день уже происходила сдача оружия. Ну люди, конечно, погибали. Это было 28-го числа. Мы к городу Солунь шли, в городе Солуне похоронили наших убитых. И там китайцы построили памятник, всё население вышло. Начальство всё этого города хоронили наших бойцов.