Питание

Столовая была громадная, в ней питалось до трёх тысяч человек. В столовую мы рвались, и если сейчас в столовую, как наказание, как наряд вне очереди, то мы рвались, и на кухню ходила рота целиком, за исключением оставшихся в наряде. Почему мы рвались? Питание было, нельзя сказать, плохое, а отвратительное: то мороженая капуста, то нечищеная картошка, на такое количество трудно было сварить. Завтрак начинался с подъёма, а ужин до отбоя. Всё было рассчитано, каждый знал в столовой своё место, стол на десять человек, все так садились. И один был избранный – хлеборез. На десять человек давалась буханка хлеба, надо её разрезать. Каждый, не спуская глаз, смотрел, где побольше. Потом по всей столовой стало раздаваться «комуканье» – кому? Один отворачивается, другой пальцем показывает кому: Иванову, Сидорову, Петрову. Поевши, младшие командиры или старшина спрашивают: «Покушали? – не говорят там «накушались»,– Выходи строиться!».