Завод 47. Это конструкции Яковлева. Он первые самолёты делает, а что раньше делали самолёты деревянные. И почему-то я хотел очень лётчиком быть. В детстве когда-то – в 35-м, 36-м году. Манёвры, это ж там на Западе, а у нас проходили манёвры тогда там, на заводе. И один самолёт сел на поле. И я только подбежал, успел рукой за крыло взяться, тут железка обделана, а дальше уже материалом обтянуто и покрашено. И попал я на авиационный завод – строить, и вот всю жизнь простроил самолёты – от деревянных и до ракет дошло. Вертолёты Ми-1, это всё делал я, творил, и всё это сделали. Каждый цех – свой подотчёт, отрабатываешь там впоследствии, одним за другим. Самолёты мы в войну каждый день выпускали. При заводе была такая гостиница – они прилетают, получают и улетают. Самое большее – лётчик, которого мне приходилось встречать три раза, на третий раз он прилетел, и уже потом я не знаю, где он. Первый раз он говорил, как он спасся, он же был тренировочный, учебный, у него ж ни вооружения, ничего, но у него скорость была маленькая, он не маленький. «УТ-2», он в деревне, а в деревне он вокруг церкви вот так вот кружился. А у немецких, они дюралевые, у них большая скорость, вон надо было облетать куда. Он не мог его сбить, он вокруг самолёта вот крутится вот так вот, спасся. Второй раз он говорит: «Меня поймал этот лётчик». И вот лес идёт, и полоса, там она сколько, наверное, вот такая ширина в лесу. Нет, побольше. На всю комнату, наверное, там, метров шесть – просека называется, она на километр тянется далеко. Он эту – раз, эту, и всё. А этот не пройдёт, крылья может задеть. И большая скорость, вот и спасся он. А на третий, не знаю, раз, вот так. И были такие случаи во время войны, с Сибири где-то помощь приходила по ленд-лизу, по-моему, самолёты тоже гнали. И они даже гнали, вот здесь это недалеко, за Пироговой больницей. И что-то один, какие-то неполадки, «Бостон» назывался двухмоторный, он сел, я подбегал к нему, глядел самолёт. Потом его на завод затянули, там что-то сделали, и он улетел на фронт.