Всё для фронта. Путь в эвакуацию

Лопаты давай делать. Потом дошло до миномётов-лопаты – небольшая сапёрная лопатка такая, на 40-50 трубка такая, делают. И поставит солдат, и мог стрелять небольшими специальными минами. Но наши солдаты, как поднимутся в бой, они не ставят, а сюда поставят, раз – и он падает, отдача сильная. Мы на заводе работали, всё вырабатывали. Потом положение вышло эвакуироваться. Мы начали, 1-й эшелон, 2-й, но всё это эшелоны делали, грузили в основном людей ночью. Всё оборудование, и напрямую через Москву. Я северной дорогой удирал. Нас один самолёт нагнал, второй, третий. Один раз на станцию прибыли, а туман такой. Смотрим – низко летит самолёт. И у нас нигде огня не было, эвакуировались в товарных вагонах мы. Нары делали, и на этих досках восемнадцать суток надо было валяться. Да нам дали по сто рублей. На этих сто рублей я купил себе брюки, рубашку, и всё, остальное там набрал: колбасы, кое-чего. На десять дней мне хватило. А пять или восемь дней пришлось так… Поезда идут, с фронта возвращаются, там галеты собирали. Или на фронт вагоны идут, смотришь – окошечко открыто, продовольствие. Мы оттуда хлеб вытаскивали и питались так. Восемнадцать суток. Мы, пацаны, помню, были, у нас полвагона охрана ехала, а тут полвагона тридцать человек, нас, молодых были. А мы как ремесленники на платформу выйдем, и поезд идёт, а мы с конца и до конца по этому вагону туда-сюда бегали. У нас пополам – одни мужчины да охрана. А есть вагоны, где мужчины и женщины. И вот подъезжаем где-нибудь на станции: женщины направо в сторону, мужчины налево, по своим делам, останавливается где-нибудь в поезде на остановке. Но там же ни туалетов, ничего нет, откровенно говоря. Женщины тут садятся, чтобы не видно, а мы тут, и всё, и дальше поехали. В вагоне был такой бачок, вода, и всё, потому что на станцию приезжаешь, уже кипятку нам не доставалось, только холодной воды, и всё, вот так восемнадцать суток.