Самогон из свёклы

Я попал в 395-ю Таманскую дивизию, знаменитую Таманскую дивизию, 730-й полк. И командир дивизии приказал нам идти в боевое охранение – взвод разведки. Почему? Очень много у нас было ребят, которые были на оккупированной территории, и у многих был нос в пуху – кто в полиции служил, кто предавал, кто уничтожал наших людей. И они перебегали к немцам, боялись, что наша контрразведка разберётся. И она действительно разбиралась. А перебегали очень много. И вот поэтому решили поставить более опытных солдат, которые служили в разведке. Боевое охранение на насколько дней, пока прибудет пополнение. Не секрет, что у нас очень большие были потери. В ротах было по пятнадцать–двадцать человек, когда в них должно быть больше ста. А там был сахарный завод у немцев. А на нейтральной зоне была посеяна сахарная свекла. Вот мы туда за этой сахарной свеклой лазили и питались ею. Она очень питательная. И во-вторых, гнали самогон прямо в траншее. Гнали самогон из этой сахарной свеклы. Ну солдаты – это солдаты, они быстро найдут что и чего. Сделали аппарат, нашли, трубки нашли, всё нашли. Дома же кругом разрушенные были на переправе. А как же? Короче говоря, с 7 на 8 ноября день рождения отмечали. Приходили к нам офицеры, которые рядом были с нами, с которыми мы дружили разведкой. И уже шли через их непосредственные боевые порядки на задания, возвращались через эти боевые порядки обратно. У нас дружба была хорошая. Вот на Сандомирском плацдарме, пожалуйста. Мы стояли там на Сандомирском плацдарме, прикрывали дорогу Сандомир – Климонтув.Они к нам ходили «языка» брать, а в наши праздники у нас, мол, мы пьянствуем, у нас не такое внимание. Ну и с 7-го на 8-е пришли два старших лейтенанта: «Зиновий, мы к тебе, побудем у тебя, а то нас там прижимают сильно». Ну, давайте. Выпили как следует, они с ординарцами, их что-то было, я не помню точно, восемь или девять человек, в общем, пришли. У нас два самогонных аппарата. Подпили как следует: «Мы пойдём за “языком”». Я говорю: «Куда вы, ребята? Не надо идти никуда». Они через бруствер. Я звоню в ПНШ и говорю, что вот так. «Останови!» Я говорю: «Как я остановлю: он старший лейтенант, а я старший сержант». – «Ну, тогда поддержи их». Я вот поддержал. Схватил Дегтярёва пулемёт, ребят своих оставил только – меня прикрывал пулемётный взвод. Пулемётчиков я трогать не имею права. И мы на нейтралку бросились.По дороге встретились с немецкой разведкой, а их было намного больше, чем нас. Они на наших плечах ввалились в нашу траншею, у нас траншейный бой. Они потом откатились, оставили своих мёртвых, и у меня тоже двоих, вот. И они откатились. У нас пропал Есенин. Это не фамилия, но мы его так прозвали. Разведчик он такой низенького роста, широкоплечий. Такой голубоглазый – похож на Есенина, да и оттуда же родом. Но мы так его звали, так и прилипло к нему: «Есенин, Есенин». Пропал Есенин. А вы знаете, что это такое? Это большое ЧП, когда пропал разведчик. Но потом прибежал, я не помню уже кто, и говорит – на отходной позиции. А там отходная позиция – ну отходная, куда люди ходили и мусор куда вываливали. Там и помойка, и отхожее место, всё. Два на два и глубокое. И идёт под откос вниз. В общем, оказалось, что Есенин схватился с немцем, и они по откосу так барахтались, барахтались – и в эту яму свалились. Когда уже мы подбежали туда, когда нашли их, так один, значит, хватается за землю, а доски-то все упали вниз, он хватается на землю, а этот на него сзади. Земля у них под руками обваливается, они опять туда в эту жижу. Ну мы сначала пока нашли, чем их вытащить – вытащили, немца прислали, этого отмывали. Вот кого ты прислал… пахнет, такой вонючий! Но «язык» был хороший. Вот такие происшествия. Бывают и трагические, бывают и комедии. Всяко бывает на войне.Это Польша, перед городом Ченстохов, Краков. Потому что первые города, которые захватили, были Ченстохов и Краков.