Жизнь после войны

Мама выкопала землянку и печку там поставила из досок. Там уже к этому времени досок-то так не было, лес же был. Три мужика было в деревне, пилу там где-то им кто-то, как-то там они раздобыли, напилили. И вот так вот от печки, пошире этого стола, кровать была сделана. В углу там стол, табуреточки, сколоченные из досок. Вот так и жили. Ну, вроде как не сразу дверь: надо было спуститься по лесенкам глиняным. И тут у неё тоже крыша была, чтобы снег и дождь не попадал, жернова стояли. Сами муку, я сама это делала, потому что девчонки всё время на работе же были, тогда же работали ого-го. Надо же было что-то есть и в колхозе, и дома, и везде. Всё ложилось практически на мои плечи: и огород, и еда, и всё. Ну, это уже всё равно был рай: никто не стрелял, никто не лупил. Мама вечером приходила, хотя и уставшая, ложилась на эти доски отдохнуть. Я уже могла её накормить. Это был рай. С каждым годом, конечно, всё становилось лучше и лучше. Потом мама приобрела корову. У меня мама очень деловая женщина и очень умная была, хотя всего два класса, и то это для беса, как раньше обучали неграмотных, и всё, но она была умная. Она узнала, кто сказал, что у неё был муж и дети, кто приходил, нашла. Пришла в эту Латвию. А там 5 километров до границы, граница же была незакрытая. Прошла и сказала: «Так, мне надо самой жить, детей кормить, отдавай мне корову. Я знаю, – говорит, – что ты ещё и мою корову прихватила. Хоть свою корову отдавай, хоть мою корову отдавай. Иначе я сейчас вот дойду до дома, – ведь не побоялась, что её могли ухлопать, – иначе я расскажу всё». И она привела корову. Привела корову, ну, тут уже рай. Я не осуждаю маму, что она про этих мужиков ничего не сказала, про латышей. Их и так знают, там кто убежал, кто куда. И сейчас такое отношение к нашим людям. Я не осуждаю маму, а, наоборот, я благодарна ей. Мы за счёт этого молока выжили. Трава с молоком, знаете, какая вкуснятина, зелёные такие лепёшки. Только так. Либо с водой её ешь: лебеда и этот, у нас называли в Белоруссии конский щавель, а тут кислинка называют, для поросят вот собирают. И вот такие вот вверху коричневые, как семечки. Вот идёшь с чем-нибудь там, где что осталось несожжённое какое, ведро обожжённое, набираешь и потом на этих жерновах промелешь лебеду, отваришь, от воды отожмёшь. И вот всё смешаешь и в печке напечёшь. Хо! Да ещё с молоком.