Ну и попадаю я под Москву. Нет, вру. От Москвы же далёко было это, 43-й год. Мы под командованием нашего земляка Белобородого, он тогда был полковником, занимался сапёрами, минированием и разминированием на передовой. Ну и был такой один случай. Зимой нужно было расчистить проход на минном поле для разведчиков. И в одну ночь, это где-то было уже в апреле месяце, в начале апреля месяца. Мы пошли разведчиков проводить, разминировать должны были проход. Во время разминирования немцы тоже выпустили своих разведчиков. И сапёров тоже. И мы на этом минном поле встретились. Детина мне попался такой здоровый, а я был маленький пацан ещё, 17 лет, хиленький, щупленький пацанёнок. Он меня скрутил и в какую-то наволочку затолкал, вернее, в матрасовку, рюкзак или чёрт знает что, на плечо – и потащил по снегу к себе. Я чувствую, что что-то не то, волочет меня. Я дотянулся кое-как. У меня нож был тут за поясом, заткнутый за брюки так. Я до этого ножа дотянулся кое-как. Ну и вспорол ему мешок этот и сзади, вот так. Он заорал благим матом. Тут с нашей стороны и со стороны немцев миномётный огонь. Ну, куда деваться? Везде мины рвутся, неподалёку от нас одна разорвалась. Ему попали осколки, а я у него за спиной оказался. Он убитый оказался. Я в эту воронку от взрыва скатился, везде осколки летят, звенят. Им прикрылся, пролежал под обстрелом этим. Утром меня пошли искать, нашли, привели в часть. Это один эпизод такой был небольшой военный.