Стукачи. Новочеркасский расстрел

Вы видите, я не терпел неправды. Я и здесь, на первой ТЭЦ, беседовал со СМЕРШ или с КГБ про Югославию, что Югославия тогда с нами поспорила, со Сталиным, а я возьми да и ляпни. А один не понял мой разговор, пошёл и настучал. Тогда же стукачей-то много было. У нас пятьдесят человек с лишним работало, три стукача было, так и следили, кто чего сболтает. А на ТЭЦ-9 тоже. В 62-м году, когда в Новочеркасске был расстрел мирной демонстрации, у меня там друг был. Павел, с которым я на флоте служил, он умер десять лет тому назад. Его брат был в Ростове у родственников с женой, а потом поехали к её сестре в Новочеркасск, и там вот это событие-то и было. Там командующий был Закавказским военным округом, генерал-лейтенант Шапошников, герой Советского Союза. Ему приказали разогнать эту мирную демонстрацию. А как она получилась? На заводе электродвигателей железнодорожных этих, локомобилей, срезали накануне расценки, а на завтра надбавили: наценили на мясо, на молоко и на масло. А на этом заводе был директором Курочкин. И этот Курочкин пришёл в кузнечный цех и спросил, мол: «Ну как?» А рабочие ему сказали: «Как же так?» Я его как звать не знаю, только помню, фамилия Курочкин. «Как же так? Вы расценки вчера срезали, а сегодня вон смотрите, что». И сделали там погром, выключили. А он говорит: «Проживёте на пирожках». Они рубильник вырубили в кузнечном цехе, а там за ним электроцех выключил, рубильник вырвал. И, значит, на третий день организовали мирную демонстрацию. Там дети шли с флажками. А через реку, через мост, выставил танки уже этот генерал Шапошников. Но он изъял патроны у солдат, и приказали расстреливать, стрелять. Ну, а солдатам нечем, вызвали других, а вызвали нацменов, и те давай стрелять. И там много получилось жертв. Один полковник, мне друг говорил, что он застрелился, но он не застрелился, а ему дали десять лет, и он отбывал в тюрьме. А когда ослабление-то пришло, Хрущёв ослабил после 22-го съезда, его из тюрьмы вызвали, привезли и на Лубянку. На Лубянке на него костюм надели с наградами и отправили домой: «Можешь, – говорят, – ехать домой». Он вышел, а его машины-то взяли и задавили. «Волга» чёрная задавила его, этого полковника. Вот за то, что я рассказал… А они получили сведения, ну и им показалось, что я что-то вроде лишнего рассказал. И приехал, и со мной опять беседовал этот, с 72-го квартала, там домик маленький был, двухэтажный, вот оттуда приехал и со мной беседовал. «Как так? Откуда ты знаешь?» Я говорю: «Вот оттуда-то, оттуда-то». – «Давай свидетелей». – «Хотите, жена будет свидетелем? И он сам будет свидетелем, если я что-то приврал». И я говорю: «Я даже ещё знаю, кто срывал погоны с Шапошникова. Козлов с Микояном». Козлов схватил и сорвал с него генеральские погоны, а потом три месяца не выпускали из города Новочеркасска ни туда, ни в город не впускали никого. Вот хотите, давайте сверяться будем, если я что-то соврал». И всё, на этом дело закончилось. А доложил на меня бывший их работник, он у нас потом на пенсию пошёл от них, ну, в общем, где-то работал, не знаю где. Он им настучал, они приехали, и меня давай. Ну, я так никому вроде больше-то не рассказывал. Только ему рассказал об этой истории. Ну, а всё равно администрация-то знала, что я не совру. Правду рассказывал.