Трещина в фюзеляже. Виктор Яковлевич Литвинов

Я сдал 8 фюзеляжей. Стал сдавать 9-й. Рабочие фюзеляжи – вот цех 15-й. Я стал убирать рабочее место. Я имел право пользоваться документами, удостоверением, подъёмными механизмами. Взял тельфер, зацепил мастер-плиту. Мастер-плита – это проверка стыкуемых отверстий с бронекабиной. Я проверил все отверстия – всё отлично. Зацепил и на место поставил, ложемент этот стоит, она одна часть полированная. И я уснул. Включил тельфер, на пульт повесил голову и увидел Менника, старший мастер подбежал: «Ваня, ты спишь!» И Макар Филиппович. Я говорю: «Макар Филиппович, где мне прикорнуть? 10 минут.» Он говорит: «Иди домой. У тебя есть время добежать до барака, полчаса поспать и вернуться. Я приду, чтобы фюзеляж, 9-й по счёту, потом 10-й, чтобы был чистый. Я сразу буду ставить тяги, кронштейны». Чтобы сократить дорогу и время, пошёл через цехи. У меня пропуска были, я пропуск показал. Встретил директора, он спускался со второго этажа, с кабинета своего. Я поздоровался с ним и пошёл ко входной двери. Только пришёл в барак, за мной прибегает. Даже телогрейку не снял. «Ты что?» – «Вот, от них тебе бумажка». Он пишет: «Убедительно прошу вас, Белозёров, пожалуйста, вернитесь на завод». Я говорю: «Ты не беги, я побегу». А до завода минут 7-8 бежать. Я бегом. «Где находится Литвинов?» «Он будет ждать в производстве». «Он будет ждать тебя», – говорит. Я слышу разговор: «Застрелю, медведь!». Я дверь открываю, Виктор Яковлевич держит Менника за лацканы: «Застрелю, медведь!» И я вошёл. Он говорит: «Я всё знаю. Прошу вас, вам нужен отдых. Прошу вас, отработайте, пожалуйста, ещё». Я говорю: «Виктор Яковлевич, я знаю, что мне делать». Всё. Я взял инструмент и пошёл. Фюзеляж чистый. Я нашёл реперную точку. Днище, мне нужно провести линию. Нашёл реперную точку, провёл линию, поставил один кронштейн, второй. Третий ставить – там трещина. Я замерил трещину – почти 6 мм. Что делать? Летчик летать будет, человек. Я сижу и думаю. Фюзеляжи, один, никто не поможет мне, говорить никому нельзя, чтоб руководство не знало, ни рабочие, никто. Это головы полетят. Не дай Бог! Я начальнику цеха сказал. Он говорит: «Ваня, никому!» Я говорю: «Нет, я никому ничего не скажу. Я сам боюсь». Он говорит: «Пётр Васильевич найдёт тебя».