После всего этого холода и голода, мы оказались отделением в тёплой избушке одной бабушки, в избушке, которая была рядом с линией фронта, потому что это Тихорецкий фронт находился в этих краях. И вот, эта бабушка, когда мы зашли туда, она сказала: «Ребята, садитесь, сейчас натопим». Она натопила эту избушку, и мы оказались в тепле, расстелили шинели, конечно, на полу, и уснули крепким сном. А проснулись уже утром, от того, что в избе всё пахло мясным супом. Эта бабушка сварила нам, всему отделению, мясной суп. Я думаю, честно говоря, что это было, может быть и последнее мясо, которое было у неё – она говорила, что от неё только что ушли двое то ли внук, то ли сын, я так и не понял, разговор был очень короткий, но бабушка каждого из нас считала своим внуком, которого нужно обогреть и накормить. И я вам должен сказать, что это тепло, оно сохранилось у меня, и это ощущение тепла сохранилось на долгие, долгие годы других бед, в которых я уже оказался в последующие годы. Вот так.