Как я стал юнгой вопреки воле матери

Я, значит, думаю: «Ладно, я всё равно тебя обману», – про себя думаю. Я пошёл к соседям. Я говорю: «Тётя Шура, напиши мне, что ты не против меня отпустить. И распишешься, там ведь не смотрят на одну подпись». Она говорит: «Нет, не буду, я не хочу грех на свою душу брать». Вот, я пошёл к второй. Всё то же самое. Пошёл к третьей, пришёл весь в слезах. Я говорю: «Вот так и так, надо мне такую». – «Ладно, не плачь, я тебе дам разрешение, как за мать». Ну, там написала, и всё. А матери не говорил ничего, всё. Она говорит: «Ты чего тут, вроде, собираешься?» – «Да нет, – я говорю, – мам, ничего». Потом кое-как, на ноги надел сандалии, брюки какие-то, пиджак такой. И всё, убежал. Вот я уже подал все документы, всё, но только не было разрешения матери. Вот потом привёз разрешение матери. А там мне капитан третьего ранга говорит: «Это точно мать подписала?» Я говорю: «Да, конечно». – «Ну, проверять мне или нет?» Я говорю: «Да можете проверять, можете – нет. Всё я Вам честно говорю, как перед Богом». – «Ну ладно, вот». И она не знала. Потом я уехал. И через полгода написал: «Как ты меня обманул? Как нам было, было без тебя тяжело тут!» Я говорю: «Мама, я, как мальчишка, ушёл защищать Родину. Потому что отец на фронте, он там, уже ранения получил, всё. Я не мог в стороне остаться». Она говорит: «Ну, что я могу сказать?» Ну, потом уже, ну, я всё, ехал, вот так. Слёз было много. Но что делать? Война есть война. Вот, она говорит: «Нам без тебя трудно. Кто это привезёт, кто это?» Ну, хотя и мне-то было 14-15 лет. Чего там ещё? Да и сил-то не было. Мы же питались не то, что вот сейчас. Хлеба, и то, только, только-только, посидишь там, если, эти 400 граммов можно за раз съесть. Но экономили, за три раза разгрызали кусочки. Вот такие новости.