Инструктор в школе снайперов

Я, не имея образования, командовала. Я основное, вот что моя команда, что положено по Уставу, то я и делала. Как меня учили, так и я учила. Мне было тяжело, ведь у меня были курсанты, которые из институтов пришли. Некоторые замужние были. Маленького ребёнка дома оставили на мать, а к нам приехали. Знанием они выше меня, а подчинялись они мне. И была, помню, одна… А я, прежде чем лечь, я должна проверить всё оружие, вычищено оно или нет. Обязательно оружие чистое должно в ночь оставаться. И обувь чтобы была чистая. У нас вот такими банками большими гуталин стоял при входе в наше отделение. И щётки. Пожалуйста, чисть, приходи, ставь чистое. Стала проверять, а одни ботинки все грязные. Я ей командую: «Курсант такая-то, подъём!» А она говорит: «Отстаньте, я спать хочу». И не встаёт. Ну, что делать? У меня в голове: «Если я сегодня одну не подниму, значит, завтра у меня четверо будут спать». Они уж хитрые тоже, они это сразу переймут. Ну, я взяла, весь взвод подняла, вывела, и по шереметьевскому саду им: кто ползком, кто бегом, кто… Ну, в общем, минут 40 я их гоняла. Потом привела – отбой. А эту заставила ботинки вычистить… Она вычистила, поставила и спать легла. Всё. После этого всегда ботинки у всех чистые. Я говорю: «Я не буду вам докладывать, я только одно скажу: я старший сержант», – вы знаете, что такое сержант. Я говорю: «Я с вами день и ночь, вы так нас ненавидите… Остальные командиры хорошие, они придут, часа два позанимаются, и потом всю неделю нет их, а я с вами и ночь, и день. Я вам до того надоела…» А я им всегда говорила, что «я как воспитатель, только воспитатели домой ночевать ходят, а я с вами рядом ложусь». Значит, на каждое отделение, это 12 человек, в каждом отделении сержант. Вот я с ними и день, и ночь с ними. И за ними слежу, чтоб воротничок был, подворотничок был чистый, где хочешь бери, но чтоб был чистый. Чем хочешь топи печку, но чтобы, когда придём с занятия, в комнате было тепло. Где, думаете, брали? У населения. У них огороды, соток-то много раньше было, да сами перегораживали, огорожено-то всё досками такими, отрывали эти доски и топили печку. А командир, бывало, скажет: «Если попадёте, вас накажем. А не попадёте, спасибо скажем, что тепло было». Вот, так что, если будешь воровать, то не попадайся. При выпуске из Москвы приезжали генералы, генерал Батов приезжал. У меня даже есть грамота от Батова. А он был уже после войны председатель Совета ветеранов Москвы. И Мересьев его был секретарь. Делали такое превышение у 10-летней школы, где мы строем должны пройти, показать, как мы шагаем. Это знаете как? Это азарт. Знаешь, как старались, проходили. Он всегда говорил: «Отличная подготовка в школе». Нам сколько знамён присудила Москва. Они до сих пор хранятся там в школе, у них музей там есть.