И вот мы ехали, целый май месяц провели в дороге. И несколько раз бомбёжка, состав останавливается. А были вагоны телячьи, там такие нары в них, там не было, как в поездах там купе или что, ехали. Остановится поезд – все с поезда выходят, и под поезд садимся. И ещё, вот когда мы уже подальше отъехали, когда останавливался состав: то бомбёжка, то что, и когда всё успокоится, приходили из деревни деревенские женщины, приносили еду. И вот Раю и Алю как-то одна женщина пригласила, и родители отпустили. «Я их накормлю, мол, и приведу». И всё их долго нет-нет. И вдруг думаем: сейчас состав уйдёт, а их нет. Сколько же людей отставали, терялись. И вдруг эта женщина ведёт Раю и Алю, ещё и с собой дала, в общем, там я уже не помню, пакет такой. А дорога, пока ехали: сколько мёртвых прямо лежит на станции. У нас папу нашего хотели тоже всё время оставить, он же еле ходил. Ну, как бы сказать, прятался он, чтобы его не взяли у нас. Но мы всё же, слава богу, доехали, куда нам надо было. Нас куда-то, я уже не помню, куда нас направили. А по дороге отец узнал, что надо пересесть в другой состав, который идёт в Мордовию. И так мы потихоньку пришли в другой состав. И попали мы, ну, там в сторону Мордовии. И приехали на родину, вот бабушка моя, и я там родилась, и мама моя с Мордовии. И вот в эвакуацию приехали туда, в деревню.