Первое ранение

Официально командиром роты назначили. Просто в связи с тем, что ситуация так сложилась, группа солдат осталась без командира. На меня это попало, и я месяца полтора командовал ротой. Первое такое ранение, после которого я в медсанбате полковом был, случилось вот так: нам приказано было взять деревню с фрицами. У них, как правило, были такие опорные пункты в населённых пунктах. А мы там в лесу, в болоте – мы же наступали. И было приказано взять деревню очередную. Это август месяц, середина августа. Около деревни недалеко был такой кустарниковый лес, полоса такая густая. Мы в этой полосе сосредоточились и на рассвете должны были атаковать деревню. Выдвинулись туда уже, я взял бинокль и стал рассматривать эту деревню. Смотрю, что-то тихо, спокойно у них, никакой тревоги. Значит, они не знают, что мы собираемся, да? Так у меня в голове-то. Потом смотрю: фриц вышел из-за угла дома. И напротив нас практически, но на далёком расстоянии. Снял штаны и сел, оправился. Штаны поправил, всё, и ушёл обратно. Ну, я решил, что там вообще они спят, эти фрицы. Да? Полагается охранение. Видимо, они это выполняли. Где-то, видимо, дозор был выставлен, который увидел это. Поэтому они вот и усыпили. Я думал, что фриц-то так, по естественной надобности вышел. А потом я сообразил, что это, видимо, очередной был форс такой: показать, что мы, мол, спим. Это был специальный шаг такой. Усыпить нашу бдительность. Когда он зашёл туда, за дом, ну, буквально, может быть, одна-две минуты прошло, как по нашему этому лесу, кустарнику миномёты стали молотить. Раздолбали нас в этом самом сплошным миномётным таким огнём. От нас там осталось-то: ложка да ножка. А у них были маленькие, ручные миномёты. У нас были тяжеленные, такие здоровые, с плитой. А у них было налажено вот такое производство. Мина небольшая, поэтому солдат мог носить с собой. И ведь на фронте всегда так: все друг с другом договариваются: «Если тебя ранят, я тебя буду вытаскивать. Если меня, то ты вытащишь меня», потому что надеяться на каких-то санитаров, которых показывают в кино, – это там ничего. Ну, молотят по этой, и мы с Мишкой Полубояриным вот так легли, каска к каске, и так вроде бережём. И вдруг мина разорвалась вот буквально, как эта дверь, – небольшая. Мне вот сюда попал осколочек от мины. Рука, конечно, вышла из строя, я тут потерял чувствительность, но был ещё движимый. Я так приподнялся и говорю: «Мишка». Хотел сказать ему, и вдруг он лежит, только «хм», видимо, умер. А в каске у него вот такая дыра. Ему попал от этой мины осколок, а мне это вот сюда такой. Вот эпизод. Я после этого две недели в медсанбате был. Я потерял эту чувствительность. Рука-то отказала, потому что не работал. А через две недели снова туда.