Один полёт я делал днём, на Кёнигсберг, уже когда он еле-еле дышал. А так всё время ночью летали, нельзя было днём – сбивать будут. А самолёты дальней авиации дороже, чем истребители, – их делали мало. Поэтому летали только на определённые необходимые цели. Допустим, какую-то цель намечают завтра брать, туда сосредотачивают с некоторых фронтов всю авиацию и оправляют. Главной целью, которая у нас была, – это железная дорога: нужно разбомбить, чтобы немцы не везли к фронту. Если у этой станции скопление войск – бомбили. Или чтобы остановить движение, чтобы не могли подбрасывать на фронт, на людей и всё хозяйство.Допустим, я помню, на Кёнигсберг летали мы. В пределах 600-800 самолётов. Вот летают эти По-2 пошли на высоте 4000, 2300, 500 метров, штурмовики пошли дальше. Потом идут на тысячу метров легкие бомбардировщики, бомбардировщики и вверху – дальняя авиация. И к тому времени, когда операция намечается, нужно отбомбить. На ближние аэродромы сосредотачивают всю авиацию, и когда нужно бомбить, все летают туда: одни, вторые, третьи. Вы понимаете, первые годы очень тяжело, а потом всё отработано. Допустим, у нас часть. Бомбить цель нам – Кёнигсберг. Первым за час вылетает разведчик, к нашему полёту он уже в воздухе и передаёт: как, что, где, чего и открыта ли цель. Потом второй разведчик дублирует. Так уж организовано было. Потом летят первые с бомбами, которые поражают главную цель. После основная масса начинает уже бросать. Дальняя авиация, у которой самолёты были большие, они после Берлина на большие города для страха морального летали.