Немцы. Ранение

Ребята остались, мои друзья. С Мосягиным мы трое идём – роту надо было найти и дорогу. Немецким войскам отрезали дорогу на отступление наши. А мы, три связных, по своим заданиям шли. Шли, и Мосягин, третий друг мой, тамбовский хороший парень, крикнул: «Немцы!» Мы шли по заданию, а там, оказывается, немцы идут в атаку. Человек 25–30, наверное. Немецкие солдаты, у них карабины, не автоматы, винтовки, а карабины – короткие винтовки. Бегут, в атаку идут, чтобы освободить дорогу, которая под нашими войсками. Освободить от наших войск немецким войска для отступления. Немцы уже отступали, а тут наши войска отрезали. Таким образом, смотрю, Мосягин первый побежал. Там недалеко сарай. Я говорю: «Давай за сарай». У нас винтовка, мы побежали. А немцы бегут справа немножко, и на ходу они нас расстреливают. Расстреляли нас на ходу. Нас трое только было – по своему заданию шли. Мосягин упал, Кизуров упал, и я упал. Мосягин насмерть упал, а я получил тяжелое ранение в ногу. Я тоже упал вместе с ними, и немцы дальше побежали. Они меня тоже мёртвым считали, потому что я упал. У меня две берцовые кости расщеплены были, маленькие косточки. Пулей попали в меня сзади. Раз я бегу, в меня сзади попали, до сих пор следы остались. И один след здесь на голове от пули. Таким образом, у меня Мосягин погиб, Кизуров погиб, а я упал тяжело раненный. А немцы побежали дальше. А там был картофельный огород, крестьяне, колхозники. И борозда. Я на борозду уполз, мне надо спасаться куда-то, уполз и лежу между картофелин. Это был июль месяц, лето было. И там неподалеку были табачные плантации за сараем, мне надо было туда попасть. Я туда уполз, всё-таки попал на табачную плантацию и спрятался. Он высокий такой, густой, а я тогда худенький малой. Гляжу, один немец из-за сарая выходит со своим карабином, глядит туда-сюда, за моей головой пришёл он, добивать. Я раненый лежу, а он узнал каким-то образом, что я живой остался. Немцы, они вообще крупные люди. А я – маленький, я – в табаке. Я гляжу, немец туда-сюда смотрит, карабин наготове. Потом немецкий голос кричит, видимо, командир его к себе зовёт. А этот солдат, который с карабином, кричит ему: «Руссише солдат, руссише солдат!» – русского солдата я ищу, дескать. Тот командир кричит: «Шнель, шнель!» Ну, он убежал, я так остался, он меня не заметил. Заметил бы – я был бы добитый, конечно. К счастью, я перед вами. Ребята лежать остались там. И Мосягин, и Кизуров в моей памяти. Немец ушёл. Наши обстрел начали, минометный обстрел, как раз на тот участок, где немец ходил. Видимо, его заметили наши ребята, начали стрелять минами. Оттуда мины падают, минные осколки, они летают шёпотом. Надо мной они летают. У меня сзади обстреливать начали, оказывается, этот огород. Они заметили немцев с опозданием, немцы убежали дальше, один немец только остался. Я лежу уже без памяти, уже очень много крови потерял и, видать, заснул.