В Вологодской области

Мы поехали на родину к папе. Папа с Вологодской области. Это 100 километров от Вологды. Мы санками ехали до Шейбухты. Это по реке Шейбухта и дорога, почти до неё нас довезли, тогда как-то было организовано. А оттуда на почту нас привезли и говорят: «Как почта пойдёт в ту сторону, вас прихватят». Нас почта прихватила, а мы с мамой были, потому что папа в Вологде остался в больнице. Нас довезли до какой-то деревни, дальше они сворачивают: «А вам дальше ещё идти». Километр, два, может быть, три – не знаю. Я помню только, как я шла: большое поле и вороны. Я думаю: «Какие жирные, как бы я сейчас их поела». Думаю: надо же, вороны есть! В общем, я дошла, а там сестра папина жила. Пришла в деревню. Иду, я же никогда там не была, не знаю, где она живёт. Дошла до перекрёстка. Вдруг выходят из одного дома, смотрят. Я говорю: «А где Савинова Александра Михайловна живёт?» Они говорят: «Да вон в том домике». А вы, говорят, кто? Я говорю: «Да я, значит, Ивана Михайловича, её брата, дочка». В общем, мы пошли. Тётя Шура сразу побежала к председателю колхоза, он дал лошадь, и за мамой съездили на ней уже, её уже на лошади привезли. Хоть и у нас было-то, я не знаю, наверное, три узла вещей, но сил уже не было. В общем, привезли. И мы остановились у тёти Шуры. Правда, у неё домик был маленький, но ничего. На нас ходили смотреть. Говорят, что если закроем глаза и вспомним: страх, просто боялись нас, такие мы красивые были. Но ничего, потихонечку мы одолели. В апреле нас начали уже на поля отправлять работать. Надо было что-то зарабатывать. Да, нам, эвакуированным, карточки хлебные давали, но тоже норма небольшая. Но мы работали, потом я продолжала учиться. А папа присоединился месяца через три, не раньше.