А когда уже солдаты наши взяли Киев, мы форсировали Киев, все врачи, госпиталь поехал вслед за солдатами. А как мы переправлялись? Ночь, темнота, свет нельзя зажигать. Вон на понтоне таком, мужчины знают, что такое понтонный мост. А осветили наверху – видим, куда ехать, перебрались и поехали. Мы же в Киев не заезжали, чего мы будем заезжать? Мы следом за фронтом едем, за солдатами. Мы ехали, по-видимому, по приказу начальника госпиталя или кого-то, во Львов. Там мы постояли и поехали – где бои шли, туда ехали следом. Куда? Дымир. Еще как называли? Житомир. Это же не минутное, не суточное дело. Это мы стояли, может, месяц-два. Раненые были. Куда их девать? Мы уезжали, а раненых оставляли, их переправляли: дальше в тыл, дальше в тыл, дальше в тыл.Зиму мы где-то были. Продуктов не было. Госпиталь сидел не евши. Это же не я там одна, а там и Сыгалов, и Панова, и Панины – все, кто там работал. Сидели ждали. Чего ждали? Когда начнутся бои, что ли? Когда война кончится? Ожесточенные бои шли, раненых очень много. А мы что? Стирали да кормили раненых, стирали да кормили.