Детский дом. Мои сёстры

При ЖКО были созданы определённые отряды. Отряды эти знали, где, в какой семье, как, что, чего. В частности, они знали, что мы остались одни, четверо. Справедливости ради, надо сказать, что у нас было так всё организовано хорошо в Ленинграде. Знали, в каком состоянии находятся семьи. Ну, и, конечно, знали, что мы остались четверо одни, без взрослых. И нас вдвоём, младшую сестрёнку и меня, отправили в детский дом. Детский дом 33-й, если я не ошибаюсь. Отправили нас вдвоём с Галей, с моей младшей сестрёнкой. Она была уже очень слаба. Люся, которая была постарше меня, её в ремесленное училище определили, и она с ремесленным училищем потом была эвакуирована. А старшая, Нэля, ей было, наверное, лет 16, она осталась в Ленинграде, и она так и умерла от голода. А Галя-то слабенькая совсем была. И её положили в изолятор в детском доме. В изоляторе лежало несколько человек. Кровати металлические, железные, может быть, вы видели где-нибудь такие. А изолятор находился в том же здании, где и детский дом, и я приходила к Гале. А она мне каждый раз говорила: «Клара, возьми мои кусочки». У неё на спинке кровати, в ногах, висел такой мешочек, туда клали хлеб, давали в этом детском доме и туда клали. «Возьми мои кусочки, ты хоть останешься живая. Я всё равно не смогу есть, я не ем, не могу, няньки съедят. Ты хоть останешься». Вот, понимаете, вот такое было. Это на всю жизнь запомнилось, на всю жизнь, её слова на всю жизнь. Представляешь сразу её, как она мне говорит. Смертность большая была при каждом изоляторе, детском доме была. Она умерла, а наш детский дом потом эвакуировали. Её не взяли в эвакуацию, потому что она была уже настолько слаба, что её было бесполезно брать. И она вскоре умерла. Но вот эти вот слова её я часто-часто вспоминаю: «Клара, возьми мои кусочки. Всё равно я ведь не могу есть, если ты не съешь, няньки съедят. А ты, может, останешься живая». Этой девчоночке было 7 лет. Представляете? Вот так вот.