Конечно, вечный голод. Хотя где-то был Красный крест, и там были ребята, мне так казалось, что они совсем рядом, потому что оттуда несло запахом и кофе, и гречи… Как оказалось потом, там был eщё один концлагерь для других людей, не из России, там их кормили нормально, и поэтому к нам шли вот эти запахи.Нас кормили только брюквой, свёклой, морковью, просто отдельно кипяток. И мальчишки наши воровали за полицаем. Полицай охранял большой погреб с картошкой. Мальчишки за ним следом ходили, бежали-бежали, и как уж они его там оббегали – они воровали картошку, и эта картошка была с червяками, конечно. А мамы, которые приходили к нам в субботу и иногда в воскресенье, они сделали нам тёрочку, набили гвоздями. И на этой тёрочке мы эту картошку сразу терли, и сразу на буржуечку маленькую, которая у нас стояла, на неё эти лепёшки клали, и тут же все съедали эти лепёшки из картошки с червяками. Я очень хорошо помню, что всё время очень хотелось есть, потому что, видимо, не хватало для растущего организма всё-таки еды. Мамы приходили к нам в субботу, но они, конечно, ничего нам не приносили, потому что, наверное, и нечего было приносить. Но старшую сестру, иногда их выводили вместе с полицаями на огород, где-то там были огороды – это город Фельтен, на слуху Мариенберг, Берлин – вот эти города где-то на слуху. И, значит, их выводили, где-то был большой огород, видимо, те овощи, которые мы ели, они их пололи. И тогда они приносили какую-нибудь грязную морковочку с собой, и мы эту морковочку, конечно, съедали сразу и моментально.