Зверства фашистов

Отношение было ужасное, конечно. Вот на построении четырёхлетняя девочка подошла к литовцу, который ел хлеб с салом, и сказала: «Дядя, дай хлебца». – «Что, жрать захотела? Больше ты не захочешь». Он взял кинжал и вот так чикнул ей, кровь пошла, и на глазах у матери эту девочку собаки съели, даже косточек не оставили. И взрослые оттащили её на край назад, глаза ей закрывали и шептали: «Молчи, у тебя ещё есть дети, ты должна для них жить, для них живи». А мы-то все слышим. И вот у Макаренко спросили: «Во сколько лет вы себя помните?», он сказал: «В два года. – А что случилось? – Пожар был». А мне уже было четыре года, как я могу такое забыть? И мама больше нас не оставляла в лагере, нас брала с собой. Вот, Нина, Галя и мама там работали, а я и Люся торф подсушенный, когда уже вода стекла немножко, мы переворачивали – тоже работали. Ну, это не считалось, конечно, за работу, но работали все равно на глазах у матери. И когда матери давали похлёбку, конечно, вся похлебка шла нам. Мама нас вообще очень любила всех.