Жизнь в Кембридже

Была создана Комиссия во главе с академиком Иоффе, в состав которой входил академик Алексей Николаевич Крылов, которая должна была восстановить старые научные связи, установить новые научные связи и провести закупку аппаратуры, нужной для науки тогда в Петрограде. И Пётр Леонидович был секретарём этой Комиссии. Это было после страшной трагедии в его семье, потому что у него буквально в течение года умерли оба сына, жена и отец. Тогда свирепствовала испанка, и это было большой трагедией. Иоффе считал, что это позволит отвлечь его от этого очень тяжёлого депрессивного состояния. Он поехал с Комиссией в Англию. Месяцев шесть он жил в Эстонии, потому что англичане не давали ему визу. Наконец виза была получена, и он догнал Комиссию. И в один прекрасный день поехали в Кембридж и посетили лабораторию Резерфорда. Там состоялся знаменитый разговор, описанный во многих воспоминаниях о том, что Пётру Леонидовичу очень захотелось работать в лаборатории Резерфорда. Но Резерфорду это не хотелось. И Пётр Леонидович спросил его: «Скажите, пожалуйста, а какова точность ваших экспериментов, которые вы проводите в вашей лаборатории?» Резерфорд сказал: «Ну, мол, порядка 3%». – «А сколько у вас сотрудников в лаборатории?» Он сказал: «30 человек». – «Так что моё появление не изменит процентное содержание вашей лаборатории». Резерфорду страшно понравилось это замечание, и он пригласил Петра Леонидовича, который буквально за несколько месяцев сдал все экзамены и довольно быстро стал доктором наук. До конца жизни он говорил с сильным акцентом. Но он бывал до этого в Англии, жил в семье известного кораблестроителя, который строил «Ермак», я сейчас забыл его фамилию. Он, во всяком случае, и в специальных владел им хорошо. Только вот единственной проблемой был его акцент