Резкое письмо Сталину

Когда он узнал от своего племянника, моего сводного брата, не по матери, а по отцу, от первого брака, от Олега Вавилова, что в 1943 году в январе его родной брат скончался, он написал письмо Сталину. И есть свидетели того, кто читал это письмо, – его соратники по Государственному оптическому институту, которым он показал это письмо. Оно было довольно резким, как считают сотрудники, поскольку он писал Сталину, что это совершенно несправедливо и что, очевидно, я не читал письмо, но он писал, что он патриот Советского Союза, по-видимому, и всё такое, и никакой не вредитель. И когда сотрудники прочитали, то пришли в ужас: «Ни в коем случае не отправляйте Сталину – вы можете пострадать, и мы вместе с вами, если вы отправите это письмо Сталину». Он их не послушался, отправил письмо Сталину. И вдруг весной 1943 года его вызывает Сталин в Москву. Он рядовой академик, но директор двух институтов, правда. То есть, понимаете, ректор прославленного института физического имени Лебедева и научный руководитель, и Сталин даёт ему орден Ленина за спецработы по разработке приборов ночного видения по секретному постановлению, точную формулировку которого я до сих пор не знаю. В общем, даёт ему Сталинскую премию, награждает его орденом Ленина. Более того, Сталин рекомендовал его уполномоченным Государственного комитета обороны по оптической промышленности, которая была весьма важна для оптики в военном деле, для всех приборов ночного видения. И Сталин фактически его обласкал. Причём в январе 1943 года умер Николай Иванович Вавилов, его родной брат, а где-то в апреле, весной уже, Сталин начинает проявлять расположение, начинает обласкивать, так сказать, уже относиться очень хорошо к Сергею Ивановичу. Он принял его тогда. Есть документы, что он был принят Сталиным. Ну и дальше пошла его ввысь карьера – стал президентом вскоре после войны, в год 1945. В июле, 17 июля, он стал президентом Академии наук, естественно, с согласия Сталина. Но почему он согласился – потому что были слухи, что если он не согласится, то президентом Академии наук станет, если не Лысенко, такие слухи тоже были, то более вероятно, что мог стать Вышинский, который был членом Академии наук и членом президиума. Одиозная фигура – организатор жутких процессов 1936–1938 годов. Об этом были слухи. Это раз. Второе. Сергей Иванович понимал, что если он не согласится, то, как сказано в воспоминаниях его любимого ученика, впоследствии нобелевского лауреата Ильи Михайловича Франка, и думаю, правильно сказано, Сергей Иванович понимал, что если он не согласится, то судьба его института будет печальной, и что Сергей Иванович, может быть, даже будет арестован. Но если он не будет арестован, писал Франк в своих воспоминаниях, в своей большой прекрасной статье, когда началась эпоха гласности, то, по крайней мере, его отстранят от руководства важнейшим Физическим институтом имени Лебедева и судьба его сотрудников окажется под угрозой. И плюс к этому он ещё думал, наверное, и о судьбе семьи своего брата, которому он всячески покровительствовал и, не считаясь с опасностью, помогал.