20 лет спустя

Это называется «20 лет спустя». И это Мардаунт. С миледи я покончил в предыдущей серии, теперь оставалось только укокошить Мардаунта. Но не известно было, может, он бы и пересилил. Наша встреча, наверное, была тогда в Москве, потом в Одессе, когда шли съёмки. И лучше всего мы друг для друга отпечатались в памяти тем, что оба тонули в море. Это было холодное море. Там с моста командовал всемогущий режиссёр Юра Хилькевич. Особых забот об актёре не проявлялось. Но всё-таки нас нарядили… как это называется… в водоплавающие… водоплавающие… водолазы, или как оно, не знаю. Ну, защитная такая резиновая оболочка — гидрокостюм. И мы должны были… Я должен был каким-то образом почти упасть в море, потом он, потом я его должен был вытолкнуть, и потом он должен был меня туда унести, как-то свалив. Вот так мне это вспоминается. И, как полагается актёрам, подверженным диктатуре, мы хорошо иронизировали. И Хилькевич, и Витя были в этом прекрасны. Витя, по-моему, хорошо знал и читал — было о чём поговорить в перерывах между съёмками, в этот короткий период. Но и, конечно, юмор. Этого хватало, особенно в наших условиях. Когда мы оба продрогли, потому что температура была ниже, чем допускала техника безопасности, мы боялись за свои детородные органы и очень на эту тему веселились. А я ему напоминал историю, как у Калатозова в «Красной палатке» мои друзья Юра Визбор и Боря Хмельницкий бултыхались в минусовой воде в Заполярье. Вышли, выпили по стакану спирта и решили, что на этом всё. А на этом не кончилось. Колатозов, настоящий большой режиссёр, умолял их сняться ещё раз, потому что дубль не прошёл. И они снялись. Было ощущение, что они навсегда прощаются с кинематографом — такой это был кошмар. Выпили, остались. А потом к ним в каюту, в кубрик, снова спустился второй режиссёр от Колатозова и сказал, что надо сняться ещё раз, потому что не получилось. Тогда они заперлись и повесили знаменитую, Визбором придуманную дощечку: «Кино найдёт себе другого, а мать сыночка — никогда». Это очень веселило Витю. И мы сообщили Хилькевичу, что третьего дубля не будет. Но Хилькевич уважал в нас Гамлета и Клавдия, может, даже и опасался. Я шучу. На самом деле Хилькевич был жгучим и пламенным зрителем театра на Таганке. А Витя к тому времени уже был известным актёром. Хорошо: кино — кино найдёт себе другого. Но театр, и этот могучий список за короткое время жизни… Что ни спектакль, то классика. Молодец режиссёр — независимо от того, пятёрочные спектакли, или на тройку, или на четвёрку с плюсом. Абсолютно не важно. Актёр должен находиться в этой круговерти настоящих испытаний.