Поступать в пединститут его позвал друг

Во-первых, его туда зазвал его же приятель, друг Володя Красновский, тоже очень творческий человек. И много песен они написали совместно, особенно ранних. Ему, во-первых, понравилось здание этого института – потрясающее какое-то, колоннада, вообще какие-то непонятые. И потом там сидела девица, играла «Лулубай», замечательную джазовую композицию. Это была Света Багдасарова, с которой они потом тоже вместе учились. И потом там было очень много девиц. Девиц там было всегда много, девочки были очень симпатичные, красивые, замечательные. И он решил, что это действительно его место – там джаз играют, девушек полно, принимают ещё, и здание красивое. А потом – любовь к литературе и так далее. Всё. Там это же было потрясающе. Если модель взять, так это модель одного из оснований советского, российского искусства, когда Пётр Наумович Фоменко ставил капустники, когда Юрий Евгеньевич Ряшенцев писал в газету «Ленинец» свои стихотворения, а Юлий Черсанович Ким писал первые свои песни там же. А в частности – и мама, и Ада Якушева, и отец. Понятно, что это просто была клоака литературная, искусствоведческая. Вообще супер. Любой творческий человек так или иначе где-то вырулит. Я так думаю, что не писать стихи у них было невозможно – это было принято. Вот я, когда училась на факультете журналистики МГУ, у нас почему-то тоже было так, что нам просто записки нужно было обязательно рифмовать. Это было некрасиво, это было не принято говорить каким-то прозаическим языком. И пять раз мы извинялись друг перед другом, когда, например, приходилось переходить на прозу какую-то. Поэтому я думаю, что у них весь стиль… И потом, когда наступила оттепель, естественно, когда уже, так сказать, её предвкушение было, всё-таки они поступали в 1952 году.