И просто получилось так, что в 90-е годы я работал в Ломоносове, а в Штиглице как раз Рудольф Петрович начал преподавать. У него получилось так: там решили образовать новую кафедру. У Рудольфа Петровича был друг, Машков, декан, они вместе учились. Он решил организовать группу и пригласил туда Рудольфа Петровича Саусена. А Саусен уже меня пригласил, говорит: «По мастерству давай, если сможешь там». Я договаривался с организаторшей, чтобы мне один день выделили туда, чтобы я там один день работал всего. И я как раз работал в Штиглице. В Штиглице хотели организовать обменный фонд между Германией и Россией. Приезжал научный сотрудник Мельхорн из Германии и договаривался. Нужно было делать реставрацию. Они говорят: «Давайте вы бригадку туда, а мы здесь будем как-то общаться». И меня туда направили работать. Я там поработал месяцев шесть или семь. Одновременно там по договорённости с Мельхорном постоянно работали живописцы на картинах. И меня Мельхорн попросил: «Ты, может, останешься? Будешь работать в Германии?». И так я в Германии застрял на четыре года. Немецкий не выучил, но немного понимать уже начинал, общались. Там много русских было, половина русских, поэтому общение было запросто.