На корриде в Испании. Порыв Майи Плисецкой

Пригласили приехать в Испанию, в Мадрид, чтобы там осуществить постановку «Кармен-сюиты». Я, конечно, с удовольствием поехал, потому что, боже мой, увидеть Испанию – это было совершенно невообразимым чем-то в те годы. И этому сопутствовал такой интересный момент. Я всюду бывал в маленьких таверночках, забегаловочках, пивных. Видел всюду изображения боя быков на стенах – работы Гойи или кого-то из знаменитых художников. Репродукции иногда плохие, иногда качественные. И меня очень волновала эта тема, тема боя быков. Она не может не волновать, потому что это безумное зрелище. И поскольку я был довольно беспомощным в Испании, а это дорогие билеты и так далее, я стал уговаривать Майю пойти на бой быков. А это не просто, потому что в Испании есть сезоны боя быков. Я сейчас уже плохо помню по времени, когда он начинается, когда кончается. Но это определённые сезоны, и наш сезон того времени истекал. И очень трудно было найти бой быков в Мадриде. Кроме того, в самом начале я заметил по телевизору – показывали более чем торжественный шикарный бой быков с участием знаменитых тореадоров. Роскошные съёмки, кровь льющаяся – ужасное зрелище, но безумно впечатляющее. Я стал уговаривать Майю посмотреть бой быков, она согласилась. И я нашёл в Севилье, куда театр приехал на гастроли, маленькую рекламу провинциального боя быков в городке под Севильей. Я стал уговаривать Майю пойти на этот бой быков. Майя, поскольку была более чем эмоциональной натурой, вложила в это свою безумную страсть, ставшую уже классикой нашего времени, которая видна в балете и во всех её поступках в жизни. Сказала: «Да». И мы поехали в шикарном мерседесе, неожиданно. Потому что я передвигался по Мадриду больше пешком. Но на её шикарном мерседесе, с роскошным водителем Карлосом, который был двухметрового роста, всегда в белой рубашке, несмотря ни на какую жару, в галстуке и синем блейзере с золотыми пуговицами – такой роскошный господин, совершенно как принц из сказки, – мы поехали в этот городок, который был где-то за тридцать километров от Мадрида. И увидели очень странное зрелище – крошечная арена с пятью рядами зрителей всего лишь. Не как огромный амфитеатр какой-то, а пять рядов зрителей. И все они сидели в тени, в теневой части арены. А на солнце невозможно было высидеть – так жарко. И там было пусто. Так что это было зрелище для очень немногих, по существу. Мы заняли свои места. Дают такие подушечки с песком, на которых сидишь, чтобы не трудно было сидеть на просто деревянных скамьях. И началась очень любопытная коррида. Но она называлась коррида на лошадях. Это была португальская коррида, португальский тип корриды, как потом объясняли. Тореадоры ездили на лошадях и пикадоры, которые втыкали в быка эти бандерильи, чтобы его разозлить, всюду гарцевали. Причём эти лошади, в моём представлении, были также выносливы, как хоккеисты на хоккейном поле. И также ловки – они каким-то чудом увертывались от быка, который норовил вонзить им в брюхо свои рога. Это было потрясающее зрелище. И выдерживали они такую гонку полторы минуты примерно. А дальше они уже не могли и стали бы жертвой этого быка, но их меняли. Этот тореадор назывался рехоньеро – от слова «рехона» – шпага. И он с лошади всё-таки ухитрялся поразить быка, вонзив эту рехону в загривок и убив его. Но зрелище это было более чем нервное, безумное, со страстью. И Майя переживала невыносимо, непредставимо, потому что она была вся во власти этого необычайного зрелища, азартнейшего представления – безумного, отчасти вульгарного, какого угодно. На лошадях оно было гипнотизирующим. А в конце этого зрелища, когда коррида оканчивалась победой рехоньеро, он отрезал у поверженного быка хвост и уши и шёл, торжествуя, вокруг арены, по её теневой стороне, и разбрасывал эти трофеи публике, которая с восторгом и рёвом их ловила, хотя было всего пять рядов зрителей. И когда он шёл, он был очень интересный – немножко лысоватый человек с белокурыми, блондинистыми волосами. Не испанский тип тореадора чёрного, темпераментного, а причудливо выглядевший. Потому что так сложилось. И мне объяснили, что это какой-то очень знаменитый тореадор, который попал в плохую историю с быком. И вот он восстанавливается, начиная с крошечного городочка, чтобы снова приобрести опыт и желание участвовать в корриде. Причём в этой корриде, о которой я рассказываю, любопытно было то, что первые пять боёв были с молодыми тореадорами. Не на лошадях, а обычными. И они убивали не такого чёрного быка, которого всегда показывают на экранах, и в конце тоже был такой чёрный бык, а цветных быков попроще. Коррида была дешевле, попроще, не такая породистая, не такая эффектная. И очень часто она оканчивалась победой быка, потому что он подминал под себя тореадора, топтал его с большим или меньшим уроном для него. Этого парня уносили – это было жестокое зрелище, совершенно. А победу одержал в конце этот тореадор, рехоньеро, который был мастер, виртуоз своего искусства. И вот он триумфально шёл по кругу. И Майя, которая совершенно в неудержимом порыве бросилась на этот окровавленный песок. Грязь, песок – вязкий такой, по которому нельзя ходить, он весь проваливается под ногами. И она бросилась. Причём она была одета в зелёный фрачок, который, кстати, я помог ей купить. Потому что я его выбрал. Он был женский – с узкими брючками и жилетом. И фалды у этого жилета, возможно, как форма одежды, я не знаю. Но вот такой он был. И она сама распустила рыжие совершенно волосы с какими-то рыжими, красными цветами на голове. И выскочила на арену навстречу этому тореадору. Я думал, что сейчас будет какая-то казнь наша, потому что это такое, вообще. Этот Карлос – шофёр, в своём фантастическом туалете, несмотря на жару, не снявший никакого галстука, даже не изменившийся в лице, бросился вслед, и я с ними. И она страстно что-то шептала этому рехоньеро, комплименты. А тот ничего не понимал, потому что она говорила по-русски. И это было замешательство – он был весь предупредительность. Потом он всё время звал нас в гости. Ну куда же мы пойдём, в гости к этому рехоньеро. И этот Карлос, пытаясь что-то объяснить ему, всё время твердил фразу на испанском, стараясь как-то смягчить напряжённую обстановку и дать понять, кто мы такие. Вот такой был фантастический порыв Майи, который совпал с сюжетом «Кармен-сюиты». Потому что эта её страсть, возникшая, совершенно не касается Щедрина, ни в коей мере. Но эта мимолётная страсть к рехоньеро была поразительна. Её восторг перед его мучительством и страшным искусством был ослепителен в этом порыве. Но совпало по сюжету с содержанием новеллы Проспера Мериме. Ну, вот такое воспоминание.