Работа над альманахом «Метрополь»

Практически это было так, что сначала мы – редсовет из пяти человек: начинать надо по алфавиту – Аксёнов, Битов, Ерофеев, Искандер, Попов. Пять. Значит, мы собрали этот альманах, дальше нашли… Аксёнов нашёл машинистку Таню из «Юности». Она была большая любительница литературы и очень нервная. С ней дела имел только я, никто другой дела не имел, потому что она боялась всех – КГБ, всё. А я был назначен Аксёновым. Она мне верила. Причём она иногда запивала. Я говорю: «Тань, ну где тексты?» И она печатала 12 экземпляров – три закладки по четыре экземпляра. «Я ведь тоже творческая личность, как вы. Я вот не могла сейчас всю неделю печатать», – говорила она. К сожалению, я не знаю, это почти на 100% правда, она нервная была. И когда стали громить «Метрополь» и чёрт знает что писать, она испугалась, что её обнаружат КГБшники, и покончила жизнь самоубийством. Вот такую историю мне рассказывал Аксёнов. Я с той поры её не видел. Я к ней, когда приходил за текстами, звонил ей из автомата. Шифровались. Хотя шифроваться… Чего это? Это не антисоветчина, я и говорю. Так вот мы и работали. А в комнате, где я жил, спал, например, когда познакомился, подружился потом с Семёном Израилевичем Липкиным, он мне рассказал, что был уверен: я нанятый рабочий. Потому что немного всегда выпивший, с такой полосой на голове, и всё время… Ведь 12 экземпляров, понимаете. А страниц-то чёрт знает сколько. Это надо было всё прикатывать. Приклеивать на ватман. И каждый, кто приходил, вне зависимости от его ранга, знаменитости, я ему тут же говорил: «Иди, клей страницы». Так Высоцкий клеил. Однажды мы с ним вдвоём клеили, с Высоцким. Вдруг звонок. Звонит один поэт, не назову какой, естественно, говорит, что он не будет участвовать в «Метрополе». Три стихотворения было. Струсил. Я говорю: «Ну, не будешь, так не будешь». Высоцкий говорит: «Чё? Звонил-то кто?» Я говорю: «Вот этот звонил. Не хочет участвовать». Говорит: «Ну, не хочет участвовать, да и хрен с ним». И мы с Высоцким стали 12 экземпляров выдирать вот эти его стихи. Мы там собирались в этой квартире Евгении Семёновны почти весь альманах «Метрополь». Там были… Это плюралистское издание было, наверное, первое. Религиозный философ Тростников и Леонид Баткин, который средневековьем занимался, итальянским Возрождением. Это непримиримые враги были. Потому что Баткин – атеист, а этот – новообращённый христианин, которого за «Метрополь» выгнали из МИИТа, где он преподавал. Так вот, шутки такие были у Баткина: «Был вчера я в Малаховке, где наш Витя Тростников обрёл свою бессмертную душу». У него такое было. Ну и так далее. Понимаете?