1-го мая мы уже перелетели из Берлина на аэродром Нойграппе, это километров семьдесят-восемьдесят на юго-восток от Штеттина. Мы должны были действовать по побережью Северного моря – Свинемюнде, Росток. Туда нас перебросили. Но получилось так, что перелетели не в этот день. Мы уже не доставали, и необходимости нашей не было. Мы не знали, что война уже вот-вот-вот закончится, но так или иначе, оказалось, что 30-го был наш последний боевой вылет. А потом 7-го мая сказали, что будет важное правительственное сообщение. В Нойграппе на площадь выкатили от аэродромного батальона надземные радиостанции на машинах. Они простояли весь вечер, и никакого сообщения не было. Ну, это же война. 8-го – то же самое, опять выехали эти машины. И 8-го вечером уже мы узнали, что подписана Карлхорстская капитуляция. Жуков подписал, Эйзенхауэр, от немцев Йодль. Т.е. нас окончание войны застало поздно вечером 8-го числа. Поздно вечером было сообщение, что официально подписан акт о капитуляции. Все же спрашивают обычно, как там оно? У нас же нет пулемётов, или пушек, или мортир лишних, как у артиллеристов. Из личного оружия палили, конечно. Подумывая о том, что с нас всё-таки за патроны спросят – куда дел? Это я так, смеюсь. Конечно, стреляли, радовались, всё прочее. 9-го был митинг там. Ну, такое вот окончание.