В деревню за продуктами

Где-то в 20-х числах сентября, мама говорит: «Слушай, плохо с продовольствием – ни карточек, ничего. Съезди домой в Гостилицы, там у нас кое-что осталось. Там комбикорм, можно его использовать, заберёшь кур». И я поехал, это было в сентябре. Я приехал, к товарищу пошёл, однокласснику моему, Корпусенко Андрею. Они собираются, совхозы выдают продукты: забирайте всё, что можно. Они набрали видно там, я-то об этом и не думал. Им дали лошадь, телегу, и они должны были уехать куда-то в лес, в отряд или куда-то – уже обстановка была тревожная. Я переночевал, утром рано выхожу на дорогу, а мне ещё отец Андрея говорит: «Слушай, вот на тебе мешочек сахара», килограмма два он мне дал рафинада, я говорю: «Спасибо». И я кое-что там из дома забрал, прихожу на шоссейную дорогу, которая идёт на Ораниенбаум и Старый Петергоф. Развилка там в пределах десяти километров начинается. Я стою, едет «полуторка» с нашими военными медленно: «Эй, парень, ты что, хочешь у немцев остаться?» Я говорю: «Да нет». – «Тогда прыгай». Они остановились, я запрыгнул в «полуторку». Оказалось, в пяти километрах уже были немцы, понимаете. Тут же фронта не было тогда там такого видно, танковая группа может быть. Я запрыгнул, приезжаю в Петергоф на станцию, чтобы уехать в Ораниенбаум. А в это уже время перекрыли дорогу между Ораниенбаумом и Ленинградом. В Петергофе собралось на площади очень много народу. Стоял санитарный поезд и вдруг вылетает «Мессершмитт». Вы знаете, вот что значит самосохранение, он так прошёлся, так все как завыли, понимаете, такой вой на площади поднялся – это страшно. А я стоял на платформе, прыгнул только под деревянную платформу и смотрел. Он так пролетел, у него не было видно ничего, зарядов никаких… Я думал «Мессершмитт» большой, а оказался совсем маленький, круг он сделал на малой высоте. Так метров на сто сделал круг и набрал, после того, там электричка подошла, я доехал до Ораниенбаума. Это был мой случай, когда я попадал неприятно, но самое главное – самосохранение, хлоп, и я бегом, так это дело, но маме я об этом не рассказывал.