Мои родители работали. Мама работала на прядильно-ткацкой фабрике «Октябрьская», а папа работал шлифовальщиком. Папа не был призван в действующую армию, потому что он вернулся с Финского фронта и имел бронь на фабрике. Но смена отработана – и в ополчение. Отца я практически не знаю и не помню. С нами жила ещё и бабушка. Бабушка в нашей семье умерла первая. Потому что те 125 грамм хлеба она делила нам: у меня сестра, старше на пять лет, и я. Мне она давала этот кусочек хлеба – заворачивала в марлю, и, как соску, я сосала. Она не давала мне её проглотить. Было очень трудно. И я говорю, родителей мы, практически, с сестрой не видели, они были на работе. Мама работала ткачихой, и пока ещё было из чего делать – ткали они. Запасы кончились, потом цех ткацкий разбили, и у кого были швейные машинки, привезли их на фабрику, и организовали швейный цех. Мама шила полушубки белые овчинные, мама шила телогрейки, фуфайки, мама шила заготовки для белых бурок. А потом их отправляли на обувную фабрику, там подшивали подошвы, и всё. В общем, я оставалась на попечении сестры, которая на пять лет старше меня.