Я учился в подмосковной школе, где жил с мамой. 22 июня 41-го года объявили о начале войны. Все жители окрестных посёлков, это на Клязьминском водохранилище в Мытищах, собрались на центральной площади и услышали, что началась война. Я учился в школе и работал слесарем, и дежурил в МПВО. Нас привлекали к местной противовоздушной обороне, к рытью окопов вокруг зданий, укрытий для жителей и работников. С 20 июля начались регулярные налёты авиации на Москву. С нашей стороны, северной, было отлично видно над водохранилищем всё, что происходило в небе над Москвой. И как не пускали самолёты и как сбивали. И те, кто не смог прорваться к Москве, обычно поворачивали в нашу сторону и сбрасывали бомбы где попало. Вечером мы выходили на крыши. На крышах стояли ящики с песком, с лопатой. И если падала зажигательная бомба, то эту бомбу засыпали песком обычно. У нас через Клязьминское водохранище шла линия обороны. По берегу Клязьминского водохранища рыли москвичи противотанковые рвы. Из водохранилища вытекала река Клязьма, и вдоль Клязьмы шли траншеи противотанковые – надолбы. То есть пилился лес на высоту человеческого роста для того, чтобы танки не прошли сходу. Школа наша располагалась на противоположной стороне этих надолбов, а посёлок находился по нашу сторону. Через наш посёлок шла дорога с запада на восток, шли части на переформирование. Часто ночью останавливались у нас в посёлке. Все жительницы варили картошку, принимали войско, чтобы они отдохнули и шли опять на фронт. И так же шли части на запад на восточную линию. Фронт всё время приближался, уже было слышно это. Клязьминское водохранилище всё озарялось заревом пожаров.