Ранение

И уже под Берлином меня ранило. И как ранило, можно сказать? Меня уже взяли, моего товарища ранило в голову так же. И пришла полковая пушка 76-мм. И ребята эти пришли, они меня знали: «Ага, крымчанин, хорошо воюет, хорошо, ребята понимают. Мы тебя заберём». – «Ну, как же вы заберёте, я вот в стрелковом батальоне?» – «А мы, – говорит, – договоримся». И забрали меня, и я уже стал воевать с ними, 76-мм пушки. И получилось так, что мы на опушке леса пушки наши стоят, а стали бить немцы. А они уже тоже без бензина были, без горючего были, и они в блиндажи зарылись эти и стреляли по нам. И пошла эта пехота, и потом заработал у них «Ишак», как у нас «Катюша», а у них наподобие этого, и с таким скрежетом. Психологически действует. У нас были призваны уже бандеровцы, западники были призваны. Мы-то немножко в боях участвовали. А те ребята ещё пришли, их ввели в наш строй уже в Германии, они позже пришли. И начали бежать они. А куда же, 76-мм пушка, бросить, мы же не убежим от пушки. Уже куда бежать? Ну, я ж хитрее офицеров, которые командирами были. Ну, они попрятались, легли в окопы. Я побежал вперёд с автоматом, начал стрелять вверх. Задержать, чтоб они бежали назад. Я их стал задерживать, а тут этот «Ишак» заработал. Заработал «Ишак», осколков много от снарядов этих. И этот снаряд меня в голову, до сих пор я его ношу. Вот это вот у меня шрам, потому что мне не поставили пластину, потому что осколок мой был внутри головы.