Мы не унывали

Трудно было, трудно. Но весело. Мы не унывали. Мы очень жили весело. Мы ждали, что кончится война, что будет лучше. Песни мы пели в обед. В каждом углу песни слышались только. Ходили мы на концерты. Я в самодеятельность ходила. Ходили мы пешком. Был руководителем Шмагалеев, но он рано умер от туберкулеза, с моего года рождения был. В Семеновку ходили. В Медведево ходили. По садикам выступали. В садике редко было, мало садиков было, но всё равно мы в садиках выступали. Я была солисткой. Я хорошо пела. Придём с работы, переоденусь, открываем окна, я начинаю петь. А деревня близко было, вот, я пела. А некоторые старушки мои песни слушали. Одна старушка мне три раза приносила по литру молока за эти песни. Вот так. Я ещё везде участвовала. Вот, видите, в физкультурном участвовала, в самодеятельность ходила, участвовала. И везде затыкались. Мы строили этот дворец культуры, этот парк-то был. Вот мы это строили. Я лично там деревья сажала. Потом стадион. Носилки таскали на площадку тут, на стадионе. Вот это всё наша работа. Это уже в конце войны. И война кончилась, мы это достраивали. А в кино и театр, уж хоть и голодные и холодные, но мы все деревенские, кинотеатр мы уже не пропускали. Был один кинотеатр, город-то маленький был один «Рекорд» только был. Вот мы в этот «Рекорд» собирали. Лётчики идут. Я забыла фильм. В больнице, «первым делом самолёты, ну, а девушки, а девушки потом». Вот это какое кино? Три раза на него ходили. С лестницы спускаемся, уже запела частушки. «Ох, война, война, война. Война уж до Урала. Ох, весна, весна, весна, а молодость пропала». Вот так вот мы жили.