Подвиги Вилкова и Ильичёва

Наверху два ДОТа: слева и справа. Правый двухамбразурный. Не даёт голову поднять, потому что они выше нас, а мы внизу, нас видно как на ладони. Окапываться… Матросы не любят окапываться. Ещё с гражданской войны был такой клич: «Клёши не марать!» – то есть не ложиться. Но лечь пришлось, потому что всё-таки если очередь дадут, когда видишь, что как подкошенные твои товарищи ложатся – само собой понятно, что упадёшь. Ну, попрятались, кто по булыжникам, кто куда. У меня лопатки не было, так что я прятался за камни. Хоть небольшой камешек, голову спрятал, и то, как страус в песок голову. Командир роты, «Кощей», старший лейтенант, видит, что рота-то залегла, поднять головы не может. Он подозвал Вилкова Николая, у меня где-то даже есть фотография его-юноши, и матроса Ильичёва. И говорит: «Ребята, надо его подбить, иначе он нам всё дело испортит». И они вдвоём поползли. А все отстреливаются, стреляют, тому подобное. Кое-где чуть-чуть продвигаются, насколько можно. Один старшина подполз, меня за ногу дёрнул, он махнул рукой, я пополз за ним. Потом смотрю – ещё одного. Нас три человека – мы немножко на левый фланг выдвинулись. Вот, камни, там в этом отношении хорошо было. Булыжники такие здоровенные были. И он сказал отвлекать пулемётчиков. И мы нет-нет, да, очередь из автомата пустим в амбразуру – им не понравилось. Всё-таки три автомата постоянно, не даёт им ни прицелиться, ничего. А сбоку когда ударяешь – пуля рикошетит, она отлетает или к ним, или в камень куда-то. Да ещё осколки летят. Им не понравилось, они переносят огонь на нас. Тогда мы лежим, не дышим, как говорится, потому что голову высунуть невозможно. Вот в это время они, ребята, подползали всё ближе и ближе. Вот таким образом мы их отвлекали. Это было метров, наверное, 70-80, самое большое. И когда уже осталось совсем немного, Вилков вскочил, значит, у него было две гранаты, и обе бросил в амбразуру, противотанковые, между прочим. Ну, они долететь-то не долетели до амбразуры, а где-то около взорвались. И пулемёт замолк. В это время Пётр Ильичёв, матрос, во вторую амбразуру бросил. Тоже тишина. Всё, думали, что готово. Всё вскочили, бросились вперёд, и в это время два пулемёта как начали косить. Ну, не преувеличивая, скажу, что пол роты точно легло, потому что все на виду, расстояние близкое, ошибиться тут никак нельзя. И они же, как очередь дашь, так вот и ложатся ребята. Вот Вилков, когда оглянулся, посмотрел: рота-то лежит, а раз им доверили – он считает, видимо, что он не оправдал доверие. И тогда он, буквально, несколькими прыжками, прямо сказать, подбежал, потому что у него гранат-то больше не было, и своим телом закрыл амбразуру. А вторую, через несколько секунд, буквально, вскочил Пётр Ильичёв и тоже закрыл. И пулемёты заглохли. В это время рота, остатки, вскочили, буквально, в секунды мы подскочили к ДОТам, с тыла забежали. Там металлическая дверь. Кто-то гранату подвесил, взорвали, ну, там, не знаю, как: пристрелили или нет, я не видел, я не заходил туда. И снова пошли вперёд. И после этого у нас ещё бои продолжались долго.