Посвящал хорошему делу: труду, искусству, любви, красивым пейзажам, натюрмортам. Вот это были мои работы, которые только в памяти. И о войне писал. Но о войне – это не так просто, чтобы вот взять и… Захотел написать о войне, а у тебя материала нет или техники нет, допустим, танки нужны или пушки нужны. Уже без этого. Но можно куда-то съездить там, добыть этот материал, а туда дороги нет. И вот годами пытаешься что-то делать. И чаще всего ничего не получается. Хранить негде было, я хранил в подвале. А туда залезли дети, они побили все лампочки, а потом пакостить-то надо – надо, чтобы свет был. Начали зажигать светило, а их не так просто зажечь. Они взяли, в мотоцикле отлили бензин, в баночке развели, тряпку спустили туда, зажгли, она – бабах! – баночка лопнула, разлетелась, и подвал этот пылает весь. Я пришёл с работы, думаю: «Что-то пахнет жареным». Домой пришёл, говорю: «Что-то запах какой-то горелого». – «Так вот, сожгли подвал-то. Ты посмотри, что там от твоих картин осталось». Вот всё сгорело, около двухсот штук