Как мне удалось спастись

Я на поле находился трое суток. И как раз этот пастух меня нашёл в поле: залаяла собака, он подошёл, увидел, что сидит ребёнок, мне было два с половиной года, зовёт маму. И он сразу понял, кто я, ему что оставалось? Он взял и принёс меня в эту Гунчу. А на третий день к нему пришёл жандарм, полицейский, и говорит: «У тебя ребёнок?» Ну, говорит, что делать? Он говорит: «Принеси». Во-первых, откуда узнали – потому что полицейский был связан с партизанами. Во-вторых, он очень хорошо знал моего отца. Отец в своё время прооперировал, просто я не знаю, и бабушка встречалась с этим полицейским потом уже, когда она туда ездила. Вот, он был связан с партизанами, отец оперировал или мать его, или его сестру, это я не в курсе дела. Он меня принёс, взял меня и пришёл как раз к этой Наталье Фёдоровне, передал меня ей и говорит: «Слушай, это, – говорит, – сын лекаря Мортковича, и ты за него отвечаешь жизнью». И передал меня в руки этой женщине. И вот этот пастух мне всю эту историю рассказал. Когда он рассказал это, все люди, которые там находились, они все просто в шоке были, понимаете? Они даже не подозревали. И потом даже семья пастуха рассказывала об этом, потому что для них, понимаете, всё-таки в какой-то глуши спасти ребёнка, рискуя жизнью. Потому что я встречался с людьми, которые были свидетелями, когда за укрывательство партизан и евреев выгоняли всех людей из своих домов, демонстративно вытаскивали из домов и сжигали дома, а этих людей расстреливали, понимаете? И даже вот я с двумя очевидцами разговаривал, когда приезжал туда, и до сегодняшнего дня им нужна психологическая помощь, потому что это, говорят, что так страшно было, вы даже себе представить не можете. Но я представляю, понимаете?