Как я восстановил полуразрушенную электростанцию

Вот, дальше возникла дилемма, что дальше делать. Отец, естественно, пошёл тут же на работу, и продолжал оставаться руководителем, руководил местной промышленностью там. А я пошёл на электростанцию работать. Пришёл на электростанцию, специалистов нет, электростанция полуразрушена была. Это было важно, потому что это дело было не в том, что не было часто света, бытового в домах, а дело в том, что стояли заводы. Стоял сахарный завод, стоял хлебозавод, пивной завод. Кстати говоря, удавалось до этого снабжать только, вот, литейный завод, который находился вдали, Армолит, так называемый, завод большой, он питался от отдельной станции, его удавалось сохранять питание. На электростанции, поступил туда, встретил человека там начальника электрического цеха, некоего Черникова Сергея Александровича, кстати, полного тёзку моего сына. Очень хорошего и толкового инженера, с которым мы начали работать вместе. Но у него, к сожалению, был один грех. Он очень часто в тот момент, когда нужно было заниматься ликвидацией аварий, а аварии были без конца, станция работала плохо, линии передач были изношены, всё было в разобранном состоянии. Он находился подшофе, он любил выпить, да. И мне приходилось заниматься тем, чем я никогда в жизни не занимался. Я начал заниматься ремонтом всего этого дела. Он меня познакомил с оборудованием, которое осталось на складе станции после того, как там было всё разбито. И я, имея за спиной три курса института, и сданные экзамены по электрическим станциям в Политехническом институте у профессора Пиотровского, который был блестящим преподавателем, но, к сожалению, книжки в руках у меня не было никакой. Я по памяти начал заниматься восстановлением того, что надо было восстанавливать. И постепенно занялся восстановлением распределительного устройства, которое позволяло подключить к линии передач вышедший из строя генератор. Начал ремонтировать генератор, который не работал, в котором были повреждены оплётки. И в моём распоряжении была команда из мальчишек, ребят, старшему из которых было, там, лет семнадцать примерно, и был мастер, один мастер, сетевой мастер, пожилой человек, Журенко фамилия его, с которым постепенно занялся восстановлением генератора, и подстанции, которые сделал по собственным чертежам. То есть, строили строители, но по чертежам, которые я делал. По чертежам, да, по чертежам, которые делал. Причём придумал чертежи на основании тех исходных материалов, которые были на электростанции. Разнородное оборудование было, поэтому была сложность. Дело кончилось тем, что мне удалось восстановить генератор и включить его в линию передач. Нам удалось восстановить в очень сложных условиях и дать городу и обеспечить возможность подачи в промышленность города, вот, недостающего оборудования. Надо сказать, что это была, для меня была тяжкая задача, но для меня это было делом чести. Честно скажу. Мне было 22 года. Когда немцы ушли, в 22 года я поступил на станцию, в 23 года я закончил восстановление генератора. Я был мальчишка, да. Я был мальчишкой. Но фактически занимался всеми обмотками генератора, занимался я, и вспомнил в уме те виды обмоток, которые проходил на третьем, и сдавал на третьем курсе института весь этот материал. Всё по памяти, да, надо сказать. Не было никаких исходных материалов, ни одного чертежа не было на электростанции, по которому можно было что-то повторить. После этого я поехал, когда всё построил, меня главный инженер завода командировал в Москву, и я договорился о том, что приедет комиссия принимать всё то, что я понаделал там. Эта комиссия принимала работу, приняла работу. Задавала вопросы, на которые часто не мог ответить, потому что мы этого не проходили в институте. А там были кандидаты наук, участвовали в комиссии. Но, тем не менее, мы дали напряжении в сеть, генератор работал. И жизнь города продолжалась. При этом я, начав там, был вначале зачислен инженером, потом стал старшим инженером, потом стал заместителем начальника электроцеха, потом стал начальником городской сети Армавира.