23-го августа 42-го года происходили на Сталинградском фронте очень неприятные вещи. Немецкие войска прорвали фронт и вышли к Волге, там станция на севере, Мечетка, туда. Прорвались и почти к Волге, они прорвали фронт и туда… И Сталинград отбивался изо всех сил. А мы в это время ещё не дошли до Сталинграда, но находились недалеко. А в это же время, 23-го августа, над нашими рядами пролетали сотни самолётов, сотни. И мы видели, как происходило уничтожение города Сталинграда. Горел Сталинград, впереди мы видели только пламя от пожарищ. Горизонт был весь красный от огня, везде на всех пятидесяти километрах протяжённости города. И если кто оттуда потом вернулся, пришёл в наши ряды, он рассказывал страшные вещи. Город деревянный практически. Протянулся вдоль берега на пятьдесят километров. И сейчас он такой. Там слышали, как пытаются наши зенитчики делать всё, что можно, а их подавили всё равно. А потом мы потеряли всю свою артиллерию. И вот потом, когда мы уже оказались возле Сталинграда, они в одно время, а там, в районе балки этой, Царица, в степи, были батареи там. И там наши артиллеристы воспользовались их пушками. И ещё воевали с ними несколько дней. Потому что всё там происходило довольно быстро. Потому что если раньше немцы продвигались по тридцать–пятьдесят километров в сутки, то в этот раз они шли только четыре-пять километров. Дальше они просто выдохлись сами по себе. Но ещё сопротивлялись всё равно.