Два месяца осколок находился, а после осколка я ещё в госпитале продолжал лечиться. Челюсть-то не раскрывалась ещё, её надо было разработать. И мне, значит, начали в физкабинете лопаточку такую деревянную сюда засовывать, челюсть расшатывали. И вот когда у меня стал раскрываться рот на 2 сантиметра, мне сказали: «Теперь попробуйте жевать хлеб». Я взял пайку белого хлеба, вышел в коридор, перед стенными часами сел и начал кушать эту пайку. Эту пайку я скушал, мягкую такую, за 30 минут я с пайкой разделался.