Это я ещё тут ефрейтор. Я не сразу сержантом стала. Мне присваивали. Тут я ещё ефрейтор. Это я у командира отделения кепку взяла, надела. Сфотографировалась и всё. А нам положена пилотка или берет. Ну, просто захотелось и всё. Это фуражка. Её офицеры только носят. Этот фотограф кто, может, он там и местный. Откуда мы знаем? Ну мы выходим на занятия. Он подходит: «Девочки, кто хочет сфотографироваться?» А девочки все хотят сфотографироваться. И он объясняет: «Только не деньги. Сахар». И скажет, сколько за карточку кусочков. Ну вот мы и готовились. В карман складывали. 4, наверное, кусочка. По 5 давали. С одним кусочком стакан выпила – и хватит. А это в карман на фотокарточку. А то он уже сфотографировал, принесёт, он деньги не берёт. «А что, – говорит, – я на деньги здесь куплю? Ничего не купишь. А тут сахар нужен». Да тогда, я не знаю, тогда же никто с аппаратом не ходил, ничего не фотографировал. Все аппараты были на ножках, да вот так он себя закроет. Вот это мне память. Они уже портятся. Времени-то уже сколько прошло. Считайте, с 43-го года, 44-й, 45-й, сколько они у меня лежат?